Для человека непосвящённого, это были квадратики, стрелочки, над стрелочками цифры. Рисовал он это всё молча, время от времени поднимал взгляд на Макса, тот согласно кивал. Закончив, подвинул салфетку к Максу – ну как то так. Вопросы есть?

Тот, увидев это, наконец расслабился и рассмеялся:

– Я уж думал ты засланный казачок!

– Это кем же, интересно?

– Ладно, проехали. Но, сам понимаешь, мне твоё предложение обсудить надо.

– Обсуждайте. Но, надеюсь, и ты понимаешь, что времени в обрез. Вы тут уже и так все сроки профукали. Чем раньше я начну строить, тем меньше внимания мы к себе привлечём. И так уже я тут у вас почти неделю. Устроили мне тут кошки-мышки.

Валерий вытащил свою визитку, положил на стол.

– Жду завтра к вечеру звонка. Я готов к обсуждению цифр. Это я забираю, уж извини! – и забрав салфетку, направился к выходу.

Валерий вернулся в гостиницу и застал Ксению не как обычно, в их с Лизой комнате, а в общей гостиной. Увидев входящего в номер отца, она вскочила ему на встречу и вдруг обняла.

– Ксю, что случилось? – таких нежностей за ней не водилось.

В ответ девушка только сильней прижалась к отцу и расплакалась.

– Да что случилось то?

– Лера, – всхлип – Лера…

– Что Лера, что?

– Она в боооольнииице, – протянула Ксения сквозь рыдания.

– Что? Почему? Что с ней? – Валерий дотянулся до бутылки с водой и протянул дочери. Та начала судорожно пить. Оторвавшись, наконец от бутылки, выдала информацию:

– Мне Вова только что позвонил, а им, точнее, его бабушке, позвонил следователь. В Леру стреляли в парке. Её сейчас оперируют.

– Так, спокойно, дочь! Раз оперируют, значит, борются за ее жизнь.

В этот момент у Валерия зазвонил телефон, тот, смешной, без выхода во всемирную паутину, который ему выдали в конторе. Это было неожиданно.

– Слушаю!

– Это Вадим. Мы знаем, что в Леру стреляли. Не похоже, точнее я почти уверен, что это не Макс организовал, так что ты не пори горячку! И да, оборудование сними, – и положил трубку.

Дочь смотрела на него во все глаза. Она слышала весь разговор, потому что стояла рядом.

– Пап? Не хочешь ничего объяснить? Это из-за тебя, что ли. в Леру стреляли? – в голосе дочери послышались истеричные нотки. Вот этого сейчас совсем не надо. Чёрт! Вот сейчас увидит, что у него под рубашкой на теле, и совсем сорвётся!"

"– Ксень, погоди. Я быстро! – и рванул в туалет. Как мог быстро отодрал от себя аппаратуру. Местами с нагрудной шерстью, закусив губу от неожиданности, буркнул – да как же вы депиляцию то делаете?

Ксения смотрела на отца с подозрением. Рванул в туалет. Недержание, что ли? Так вроде ещё не настолько стар. А вышел, застёгивая рубашку на груди.

– Дочь, иди сюда, присядь. Надо поговорить. Пока ты там сама себе не придумала ерунды, я расскажу.