Наверное, где-то в глубине души, после нашего контакта той злополучной ночью, мне было интересно узнать Вову получше. Понять какой он, вкусить его пылкость и нежность. Получить от него заботу и ласку. Больше, чем было позволено.

Титов впивается в мои губы, едва понимает, что ему дан зелёный свет. Проталкивает язык в мой рот, учащённо и рвано дышит. Мои пальцы мнут его футболку и ощущают сумасшедше-быстрые удары сердца.

Сначала я замираю и позволяю Вове действовать, но спустя несколько секунд отвечаю взаимностью: сплетаясь с ним языками и тихо постанывая от того, насколько мне сладко.

Да, иначе. Да, по-другому. Совсем не так как я привыкла, но тоже очень приятно.

Тёплые ладони Титова сжимают мои бёдра, забираются под майку и касаются груди. По коже пробегают сотни мурашек, низ живота резко сводит, а между ног становится влажно и горячо. Градус взаимного возбуждения накаляется с каждым новым движением и подскакивает до наивысшей отметки. Дальше уже некуда. Приборы кипят, ломаются и сбоят.

Громкий рёв питбайка проносится где-то поблизости, полностью разрушая интимность и чувственность момента.

Я испуганно отшатываюсь, а Вова несдержанно ругается, поднимаясь на ноги и всматриваясь вдаль."

"В грудную клетку со всего размаху влетает сердце. Оно трепыхается, колотится и совершенно точно сходит с ума. Я бы не хотела, чтобы этот поцелуй видел кто-то из наших. Это недопустимо. Настоящая катастрофа!

Проходит меньше минуты прежде чем возле нас останавливается Ваня Чернов. Он снимает шлем, трясёт головой. Его влажные волосы прилипли ко лбу.

— Байк сломался? – недоумевает именинник.

Он пристально смотрит сначала на меня, затем на Титова.

Я не знаю, заметно ли, что мои губы до сих пор горят и пульсируют, но на всякий случай опускаю взгляд и старательно делаю вид, словно пытаюсь стереть грязь с коленок.

— Нужна помощь? – продолжает сыпать вопросами Чернов.

— Нет, спасибо, — твёрдо отвечает Вова. – Мы немного не справились с управлением, но не критично.

Иван хмурится, чешет затылок. Мне до последнего хочется верить, что наш общий друг ничегошеньки не видел.

— Ладно, только живее, ребята. Официанты уже накрыли на стол. Да и Каминский, кстати, приехал.

Услышав фамилию мужа, я чересчур резво поднимаюсь на ноги и обтряхиваю одежду.

К белым шортам будто намертво прилипли песок и колючки. Я чертыхаюсь, поправляю волосы, одёргиваю вниз майку. Веду себя настолько нервно и подозрительно, что даже неопытный человек заподозрил бы что-то неладное.

Иван не оставляет нас с Титовым наедине ни на секунду. Ждёт, пока Вова заберётся на питбайк, а я сяду позади него.

От соприкосновения с сильным мужским телом, чувствую проходящий по венам электрический импульс и захлёбываюсь от эйфории.