Я с трудом заставляю себя подняться, взять материалы и подойти к сцене, чувствуя как внутри волнами поднимается паника. Текст, который я готовила, напрочь выветрился из головы. В ушах шумит, перед глазами плывёт. Это будет самое провальное выступление.

— Здравствуйте, меня зовут Майя Дашевская, — обращаюсь к гостям. — Я являюсь заведующей кафедры экономики, предпринимательства и маркетинга…

Осмотрев переполненный зал, с надеждой думаю, что коллега вполне могла обознаться, перепутав Каминского с любым другим мужчиной, но руки дрожат, напряжение возрастает, а голос ломается и звучит как будто чужой и вовсе мне не принадлежит.

Я пытаюсь взять себя в руки, чтобы продолжить, но мой взгляд наконец цепляется за знакомую фигуру в конце зала. Становится очевидно, что никакой ошибки нет.

Модератор откашливается, я — продолжаю молчать.

Ян садится на задний ряд, упирает локти в колени и поднимает голову. Изучающе смотрит прямо на меня. Так, словно впервые видит.

В глазах печёт, под кожей расползается жар.

Такой — да, наверное, он видит меня впервые.

Глава 56.

***

Время как будто замедляется, а потом и вовсе встаёт на паузу. Для меня так точно.

Если у Яна был план выбить меня из колеи своим присутствием – то у него вполне получилось, потому что на рабочем месте я всегда шла по накатанной. Но, очевидно, не сегодня.

Нервно мну уголки листов, которые лежат на трибуне и под грохот собственного сердца поправляю микрофон, чтобы участники решили, что именно в нём дело, а не в том, что все слова, указанные в докладе, выветрились из головы с появлением бывшего мужа.

Может не зря Каминский никогда раньше не приходил на подобные мероприятия? Может не стоило и начинать?

Вообще никогда.

При виде него, такого красивого и чуточку растерянного в непривычной обстановке, теряюсь и я сама. Стопорюсь, сбиваюсь. Не знаю как исправиться и начать."

"Понимаю, что участники конференции недоумевают, почему я вдруг превратилась в статую, ведь всегда была инициативной и бойкой и с ответственностью относилась к своему делу. Хочется оправдаться и сказать им, что это лишь потому, что мой мир в очередной раз перевернулся вверх тормашками, но, точно знаю, что никому нет до этого дела. Им главное, чтобы я наконец выступила и передала микрофон следующему.

На кого не взгляну – в глазах ни капли тепла для меня. Там арктический холод и неконтролируемое раздражение. Ощутимое желание поторопить.

И только Ян смотрит на меня с одобрением и надеждой. Мне хватает пяти секунд зрительного контакта с ним, чтобы начать говорить. Тихо, на автомате. Затем увереннее и смелее, досконально вспоминая текст и заряжаясь разливающимся по телу вдохновением.