— Как дела у Яна? – позже интересуется Дана Александровна.

Каминский редко звонит родителям, но даже в такие моменты вытащить из него интересную информацию кажется почти нереальным. Он сложный человек: закрытый, молчаливый и безэмоциональный, поэтому свекровь предпочитает узнавать новости от меня.

— Кроме многомиллионного иска, который юристы Яна направили в суд против «Газсбыта» – ничего нового. Ваш сын по-прежнему много работает и поздно возвращается домой.

— Вы не ругаетесь, Майя? – вкрадчиво интересуется свекровь.

Наученная опытом, что не всеми личными переживаниями нужно делиться с родственниками мужа, я утешаю Дану Александровну как могу. Говорю о том, что мы с Яном не ссоримся, живём тихо и мирно, в любви и согласии. За это враньё мне однажды придётся поплатиться, но это будет значительно позже.

— Ты меня прямо порадовала! – с облегчением вздыхает свекровь. – Молюсь, чтобы у вас было всё хорошо!

Закончив разговор, я откладываю работу и принимаюсь выбирать подарок для Даны Александровны и Михаила Захаровича в честь их тридцать пятой годовщины со дня свадьбы.

Я всегда нравилась родителям Яна. Воспитанная, скромная. Из обеспеченной семьи. Еврейка. Родители мужа радовались, когда мы с Каминским стали проводить время вместе, хотя тогда между нами не было и намёка на серьёзные отношения."

"Немного испортил мой образ эпизод с компрометирующими фотографиями, которые опубликовала пресса незадолго до свадьбы. Ян уладил этот вопрос, и никто из его семьи ни словом, ни взглядом не показал укора или осуждения.

В целом у меня отличные отношения со всей роднёй Каминского: с его родителями, многочисленными дядями, тётями и сёстрами. И мне пока сложно представить как каждый из них примет новость о нашем с Яном разводе.

В четверг я приезжаю домой пораньше и продумываю образ для семейного праздника. Нужно выглядеть красиво, но при этом не пошло.

Перебрав с десяток нарядов, я останавливаю свой выбор на белой рубашке и бежевой юбке длиной за колено. Волосы укладываю мягкой волной, а на лицо наношу совсем немного косметики.

Ян приезжает после шести и застаёт меня за примеркой туфель. Скрестив руки на груди, задумчиво смотрит.

Вот уже третью ночь подряд мы спим вместе. Ощущения разные. Я то задыхаюсь от боли, то схожу с ума от наслаждения. В любом случае, должна сказать, что при столь непростых отношениях, которые буквально висят на волоске, это настоящая пытка.

— Тебе идёт, — сухо произносит Каминский.

— Спасибо, Ян. Я готова. Едем?

Если бы не мой сломанный утром автомобиль, я бы предпочла добираться до места проведения торжества отдельно от мужа, но пока у меня нет другого варианта, кроме как сидеть на переднем пассажирском сидении и слушать напряженную тишину.