Даже ненавидя и презирая.

— Прошу, перестань…

Я снова всхлипываю и бросаюсь искать воду. Открываю сумку, достаю оттуда маленькую бутылку и, открутив крышку, присасываюсь губами к горлышку. Пить не хочется, но я продолжаю делать мелкие глотки, пытаясь найти стабильность хоть в каком-то дурацком занятии.

— Откуда ты узнала об Адаме? – спрашивает Ян.

Я отрываюсь от горлышка и вытираю губы тыльной стороной ладони.

— Мне пришло анонимное письмо на электронную почту. От кого я понятия не имею.

— Сможешь прислать адрес?

— Свой ноутбук я оставила у Рины. Если хочешь — забери и посмотри.

Ян кивает, а затем мы одновременно смотрим на время. Я понимаю, что либо сейчас, либо никогда.

— Наш малыш был нежизнеспособен.

Выдержав паузу, пугаюсь тишине, но всё равно продолжаю. Отступать уже поздно.

— Даже если бы я доносила его до срока, то он бы не выжил. Я видела результаты УЗИ, сдавала анализы и консультировалась у нескольких врачей. На пятнадцатой неделе мне сделали операцию. И лучше тебе не читать каким образом её проводят на подобных сроках.

Я заикаюсь, но взгляд поднять не решаюсь. Только чувствую как плотный тягучий воздух заполняет салон.

— Мне было больно, когда я увидела твои снимки с Адамом. И малодушно захотелось сделать больно в ответ.

Сделав судорожный вдох, впиваюсь ногтями в ладони до отчётливых полумесяцев. Я много раз пыталась заставить себя сказать мужу правду — тот факт, что в случившемся не было его вины. Это генетическая поломка. Врачи сказали, что так иногда бывает. Но продолжала молчать. Не смогла.

— Не обвиняй меня, пожалуйста, — прошу Яна, чувствуя как по щекам снова текут слёзы. – Мне было непросто. Гормоны, стресс. Развалившаяся иллюзия счастливой семьи. Рядом с тобой никогда не было легко. Ни дружить, ни трахаться. Ты сложный, закрытый и молчаливый. Даже сейчас!.. Ты никогда не говорил о чувствах, поэтому в какой-то момент я засомневалась: были ли они? И ожидаемо сломалась.

Ян барабанит пальцами по рулю и на секунду прикрывает глаза. Устало и будто бы обречённо.

— Ты сама хоть раз сказала, что любишь?"

"Он дёргает дверь и выходит из автомобиля. Открывает багажник. Я – следом, когда понимаю, что время прощания подошло к концу.

Глава 47.

Год спустя

— Какие планы на вечер? – интересуется Аня.

Мы пересекаемся в лаунж-зоне во время перерыва. Титов ни капли не соврал – офис его компании один из лучших в Чикаго. Мне здесь нравится.

Помню, в университете, где я работала, на этаже установили кофейный аппарат. Казалось бы, что такого? Американцы, скорее всего, даже не поняли бы причину всеобщей радости у студентов и преподавателей. Для нас же это был настоящий праздник. Правда, продлился он недолго — вскоре автомат сломался и починить его не представлялось возможным.