Есть вопросы на которые не нужны честные ответы – они и так лежат на поверхности.

Ян отодвигает стринги в сторону, касается пальцами половых губ и собирает влагу. Ему всегда было важно показать своё преимущество в групповом сексе. Убедиться в том, что он главный и дать понять это мне. Отъезд с Титовым – это хлёсткая пощёчина по его самооценке.

— Ещё тогда, когда он вылизывал тебя, понял, что что-то идёт не так… — Ян запинается и прикрывает глаза, вспоминая, — … что катится к чертям. Сука, мы так не договаривались.

Если бы у нас было желание и время, можно было бы проанализировать список ошибок за девять лет семейной жизни. Уверена, я бы тоже преуспела. Спокойный, но подрагивающий голос мужа тому подтверждение. Но так как ни времени, ни желания у нас нет, Ян расстёгивает молнию на брюках и, откинув голову на спинку сидения, стреляет в меня пронзительным взглядом.

Я глажу его плечи, шею. Глазами транслирую, что, хоть и не просила прощения вслух, надеюсь, он меня простит. Когда-нибудь. Не сейчас, но точно позже.

Упираясь ладонями в грудь Каминского, плавно опускаюсь и тихо стону от распирающей наполненности внизу живота. Дыхание сбивается, пульс частит. Волны экстаза накатывают часто и беспощадно, заставляя захлёбываться. В списке экстремальных мест, где мы уже занимались сексом, числится достаточно пунктов, но на обочине у заправки – мы трахаемся впервые. Жадно, торопливо. Потому что, должно быть, в последний раз.

Я поднимаю глаза, Ян тоже. Смотрю в потемневшие омуты и чувствую как окончательно вязну в них. Моё твёрдое решение улететь с Титовым неожиданно превращается в пыль.

Каминский приоткрывает губы, взгляд безумный и голодный. Тело напряженное и твёрдое как камень – и там тоже. По позе, реакциям – читаю, что ему нравится. Впрочем, мне тоже. От влажного упругого скольжения – напряжение с каждой секундой повышается и доходит до максимума.

Ян поднимает меня вверх, затем резко опускает вниз. Снова и снова. Хаотично целуя в губы, сдавливая бёдра и усиливая интенсивность выпадов. Казалось бы, он совершает обычные примитивные действия, как делал сотни тысяч раз до этого, но мне хватает пары секунд, чтобы мелко задрожать от нахлынувшего удовольствия и частых приятных спазмов, скручивающих низ живота. Я запрокидываю голову, закрываю глаза. Полностью отдаюсь ощущениям. И хотя я не снимаю с себя ответственности за этот акт прощания, в момент оргазма, который пронизывает каждую клеточку моего тела, не сдерживаюсь от вопросов с привкусом сожаления:

— Зачем?.. Зачем ты приехал, Ян?"

"Спустя минуту, остыв и отдышавшись, Каминский застёгивает молнию на брюках и пересаживает меня на пустующую половину заднего сидения. Он кончил почти беззвучно, но то как дрожало его тело – лёгкой вибрацией передавалось и мне.