— С тем, что Ты даешь человеку такую безнадежно уродливую внешность, еще как-то можно смириться, ведь и Ты, бывает, проморгаешь что-то… Но в таком случае, Тебе не следовало бы давать бедняге тоскующее сердце, способность любить!»

Как ему следовало поступить с Тувой? Если она перейдет на сторону Тенгеля Злого, это будет просто катастрофой.

— Я стала злой из-за окружающего меня зла, — сказала она. — Мне хочется мучить красивых, удачливых, счастливых людей. И я так и делаю.

— Делаешь? — в ужасе произнес он.

— Конечно, — усмехнулась она. — Но пока это еще пустяки. Например, делаю так, чтобы у красивой девушки накануне свидания вскочила на носу бородавка. Или делаю так, чтобы у какой-нибудь нарядно одетой дамы торчала из-под платья комбинация. Это забавляет меня, Натаниель, что бы ты ни говорил. Ведь в моей жизни не так уж много развлечений.

— Но твои родители все делают для тебя, я это знаю.

— Я тоже это знаю. Но родители мало чем помогут, когда в день на Ивана Купалу тебе так хочется пойти со всеми на праздник, но никто не зовет тебя.

Положив ей руку на плечо, Натаниель сказал:

— Дорогая Тува! Ты же знаешь, все в нашем роду любят тебя!

— Не подлизывайся, Натаниель, меня этим не купишь.

Он убрал руку.

— Тува, я говорю серьезно. Нам с тобой предстоит адская работа. И мы должны быть готовы к этому.

— Ты слишком слаб пока, я это знаю.

— Откуда ты это знаешь?

— Наши уважаемые предки сообщили об этом Бенедикте. Она поддерживает с ними контакт.

— А что они сказали о тебе?

— Они озабочены. И это забавляет меня. Натаниель не знал, что на это сказать, ему не хотелось читать ей наставления.

Они думали каждый о своем, он и Тува, и никто из них не мог читать мысли другого. Возможно, так было лучше.

Ведь Натаниель не мог сконцентрироваться на ней, о чем очень сожалел. Потому что он думал теперь об Эллен и о том, что он потерял ее. Он больше не должен видеться с ней. Это было для него просто невыносимо, он не хотел жить без нее, зная, что и она не хочет жить без него.

А Тува?

Мысли ее были настолько жуткими, что она вынуждена была скрывать их."

"«Натаниель? — презрительно думала она. — Милый, добрый Натаниель, покорный, как жертвенное животное! Я могу улыбаться тебе, но из этого не следует, что я с тобой заодно! У меня совсем другие планы, я знаю, кто мой господин и учитель! Ему я хочу служить!»

Услышав слова Натаниеля, она вздрогнула. Неужели он все понял?

— Ты ведь знаешь, кто твой защитник, — сказал он.

Взяв себя в руки, она сказала:

— Я слышала об этом. Имре собственной персоной! Но наверняка он спит крепким сном. Я ни разу не видела его.

— Главное, что в борьбе он станет на твою сторону и поможет тебе.

— Ему придется потрудиться, — с дьявольской усмешкой ответила Тува.

— Тува… — осторожно произнес Натаниель.