— на девок уже посреди бела дня нападаете!

На Тимура с авоськой налетает злая старушенция:

— Отстань, окаянный! Бессовестные! Ночами тут ходят, теперь еще днем вылезли!

Тимур отшатывается от меня, закрывает голову от ударов, и Рома подскакивает к боевой старухе:

— Бабуль, полегче! — оттаскивает ее в сторону от разъяренного Тимура.

— Беги, дура! — рявкает она. — Лучше пусть меня, чем тебя, молодую! Мне уже ничего не страшно, я одной ногой в могиле!

— Да кому ты сдалась, сука старая?! — рычит Тимур и разминает плечи.

Я срываюсь с места, потому что… потому что я жутко обижена. Заявились такие красавцы, в очередной раз похвастались, что они в силах разрулить любую ситуацию, и думают, что я растаю.

— Давай за ней! — повышает голос Рома. — Это же ты, чертила, проштрафился.

— Одинцова! — зло урчит Тимур. — Стой!

— Насилуют! Убивают! — визжит старушка. — Помогите, люди добрые! Насилуют!

— Одинцова!

— Оставь меня в покое! — бегу мимо детской площадки.

Ребятишки в песочнице и их мамы испуганно провожают меня взглядом. Никто не торопится вступаться за меня.

— У меня по физкультуре были пятерки, Одинцова!

— У меня тоже!

— Так у девочек и мальчиков были разные нормативы!

— А я и ваши нормативы уделывала!

— Бежишь ты, конечно, красиво, не спорю.

Догоняет меня под тенью тополя, заключает в объятия, а я вырываюсь, а затем резко замираю в его руках.

— Что тебе надо от меня?!

— Сложный и провокационный вопрос, Анечка, — выдыхает в ухо. — И ты разве не помнишь, что я был самым быстрым на физкультуре? Рекорды ставил, и меня даже хотели взять на легкую атлетику, но что мне все эти соревнования? Я ведь пытался своими рекордами обратить внимание высокомерной отличницы.

— Ты опять о своих обидах и комплексах? — скрежещу зубами, а внутри таю от горячего дыхания у шеи."

"— Анечка, — тихо мурлыкает, — я ушел, потому что… я лелеял надежду, что если ты и влюбишься, то в меня. Только в меня, а ты…

— А я забираю свои слова обратно, — дергаюсь в его объятиях. — К черту вас двоих. Ищите другую идиотку!

— Меня от ромашкового чая уже тошнит, Ань, — его губы касаются моей шеи. — И я человек, склонный к зависимостям, и теперь моя зависимость — это ты, — проводит языком до мочки и шепчет, — и я сейчас ловлю кайф.

Прижимается к ягодицам пахом, и я чувствую его эрекцию, на которую мое тело молниеносно реагирует тянущим жаром между ног.

— Давай начнем все сначала?

Я вырываюсь и разворачиваюсь к Тимуру лицом. Глаза горят, зрачки расширены, а на лице — дикая улыбка.

— Ты, я и Рома, раз и он тебе в душеньку запал, — разводит руки в стороны. — Была у меня мыслишка от него избавиться, но… он же мой друг. мы с ним через многое прошли.

— Ты меня пугаешь, Уваров…

— А вот такой я, — Тимур щурится и делает шаг ко мне, — когда влюблен.