— Сказал, что будет наведываться. У него частые командировки.

— Ну да, поговаривают, он где-то в спецслужбах работает, — шёпотом произносит Жанна Леонидовна и, заметив мой удивлённый взгляд, поясняет: — Это мне Семён рассказал. По секрету. Люблю мужчин в форме!

Она встаёт из-за стола и подходит к духовке. Достаёт оттуда ароматно пахнущие пироги с маком и вишней.

Интересно, почему при богатом отце Кирилл решил выбрать такую профессию? Впрочем, ко мне это не имеет никакого отношения. Выбрал и выбрал. Это хотя бы объясняет его грубый командный тон и отсутствие такта.

— Зря ты так категорично, Вит, — произносит задумчиво Аня. — Кирилл пообещал своему отцу оплатить твоё обучение в вузе, держит слово, хотя мог бы и не делать этого. Будет глупо отказываться от подобного предложения. Сама ты не потянешь… В курсе, да, сколько желающих поступить в Пирогова?

— Девочка моя, послушай взрослую опытную женщину, — убеждает Жанна Леонидовна, ласково касаясь моего плеча. — Пока дают — бери, бьют — беги. Ты молодая, умная, пропадёшь ведь в своём посёлке. А в Москве такие перспективы откроются… Ого-го!

От мысли, что придётся вернуться на родину и работать там санитаркой, бросает в дрожь. Я мечтала о поступлении в медицинский университет и тщательно к этому готовилась. Мама тоже безумно этого хотела. В своё время она окончила лишь медучилище и дальше учиться не пошла — забеременела мной, а потом не до этого было.

В конце концов, что мне стоит согласиться на помощь Кирилла и изредка терпеть его присутствие? Это ведь не сложно… Наверное.

Остаток дня мы с Аней проводим на заднем дворе её дома, плавая в бассейне и валяясь на шезлонгах. Мне так легко и спокойно и совершенно не хочется возвращаться в пустующий дом, где ещё недавно было шумно и людно. Подумываю даже пригласить подругу на ночёвку, но затем одёргиваю себя. Не маленькая, справлюсь. Заварю себе мятный чай, завернусь в тёплое одеяло и обязательно усну.

Когда на улице темнеет, я прощаюсь с подругой и её семьей. Жанна Леонидовна вручает мне лотки с едой и приглашает заглянуть завтра.

Вернувшись в дом через чёрный ход, закрываюсь на все замки и поднимаюсь на второй этаж. Внизу оставляю свет включённым. На всякий случай, чтобы отпугнуть бандитов или воров. В доме установлена сигнализация, но даже она не спасает от страха и одиночества.

Приняв душ и обмотав тело мягким белоснежным полотенцем, я забираюсь на кровать и включаю телевизор. Листая каналы, натыкаюсь на сцену, где мать обнимает дочь перед свадьбой и даёт ей жизненные напутствия. В этот момент меня прорывает. Моя мама никогда не увидит, как я выхожу замуж. Никогда не скажет мне доброго слова. Я приглушаю звук, утыкаюсь лицом в подушку и не то что плачу — вою от бессилия.