Наверное, ушёл, чтобы никто не застал его в Ириной постели, — не желал неловкости. И не навязывался. Ведь мог бы, мог использовать эту ситуацию, чтобы показать остальным, каких «успехов» достиг в отношениях с бывшей женой, и получить в своё распоряжение парочку союзников. Ирина не сомневалась, что и Андрей Вячеславович, и Людмила Игнатьевна, если бы узнали о том, что этой ночью Виктор провёл пару часов в комнате Ирины, непременно начали бы обрабатывать её на предмет возвращения к их сыну. Как бы замаливая прошлые грехи…

Но Виктор ушёл, и теперь никто ничего не узнает. Если, конечно, она хочет, чтобы никто не узнал…

Ирина встала и, накинув на плечи тёплый платок, решила наведаться в ванную, пока остальные не проснулись и не заняли её. Вышла из комнаты, прошла по коридору и, как раз когда уже приближалась к лестнице, ведущей вниз — ванная была в другом конце коридора, — услышала тихие голоса, доносящиеся с первого этажа. Остановилась, прислушалась… и обомлела, поняв, что разговаривают Марина с Виктором. И, кажется, вполне мирно разговаривают.

Прислушалась… Нет, ничего не разобрать. Хотя…

— Может, действительно — мы любили тебя меньше, чем ты нас, раз именно мы сомневались в этом? — сказала вдруг Марина, и Ирина, вздрогнув, пошла вниз по лестнице, даже не подумав о том, что может помешать мужу и дочери общаться.

И точно — заслышав её шаги, оба замолчали и посмотрели наверх. Причём закутанная в плед по самую макушку Марина — наружу торчали одни глаза, отчего-то подозрительно влажно блестевшие, — выглядела очень забавно. А Виктор, сидевший на другом конце дивана с неестественно ровной спиной, — напряжённо. И почему-то лицо у него было удивлённым, словно он не ожидал увидеть Ирину. Или… не ожидал услышать что-то от Марины?

— Доброе утро, — выдохнула Ирина, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не дрожал. Хотя она волновалась… Причём даже не могла понять, за кого больше — то ли за Ришку, для которой общение с отцом до сих пор было стрессом, то ли за Витю, которому дочь могла наговорить неприятного. — Как… вы тут?..

— Доброе, мам, — ответила Марина неожиданно звонко. И шмыгнула носом. — Мы нормально. А будем ещё нормальнее, если следующий Новый год ты встретишь с нами. И послеследующий. И послепослеследующий…

— Риш… — пробормотал Виктор укоризненно, но Марина пошла в него — и, если что-то начинала, остановить её уже было сложно.

— Да! — подтвердила дочь, кивнув. — Всё то, что было вчера, омрачает наша общая мысль о том, что ты не хочешь делать операцию. Как так, мам? Мы же тебя любим! Или ты тоже думаешь, что нет?!

— Э-э-э… — протянула Ирина, глядя на Виктора, который то ли возмущался, то ли смеялся над всей этой ситуацией. А может, и то, и другое. — А почему — тоже?

— Потому что мы с Максом так думали про папу.