Не понимал, какого хера здесь делает Вестлинг и чьи интересы представляет. А что он тоже по его душу, тут и к бабке не ходи. Возникало много вопросов.

— С чего ты взял, что губернатор? — усмехнулась Стелла.

— С того, что именно так когда-то и сделал мой отец: отправил нас от греха подальше. Подозреваю, уж не с подачи ли Геннадия Валентиновича, который всю жизнь волочился за моей матерью. И что отец получил в итоге? — Марк развёл руками.

— М-да, — поджала губы Стелла. — Но ты можешь уехать вместе с ними.

— Это предложила бы женщина.

— От этом просила отца твоя мама?

— Да, — мотнул головой Марк.

— И знаешь, может, хорошо, что пока моя женщина не хочет меня ни видеть, ни слышать. Иначе мне пришлось бы поступить именно так.

— Если она тебе это предложит, тогда это не твоя женщина, Марк, — покачала головой Стелла.

— Может быть, и не моя, — вздохнул он. — Не я решил, кого мне любить. Но я решил, что мне с этим делать. Сбежать, поджав хвост, не мой вариант.

— Ну что ж, тогда иди и сражайся, мой мальчик, — вытянула Стелла одну руку в сторону двери, а другую прижала к груди, как богиня, благословляющая рыцаря перед походом. — И пусть она узнает, что руки твои по локоть в крови, но на войне иначе никак: там или ты, или тебя.

Если она брезгливо отвернётся, ты будешь точно знать, что это не твоя женщина. И как бы плохо тебе ни было, отпустишь уже её и успокоишься.

— Ну что ж, только ради этого, пожалуй, пойду и сражусь, — улыбнулся Марк. — Где мой меч?

Пойду отрублю письку господину Вестлингу, чтобы не поднимал её в ту сторону, где ему ничего не светит.  Подумал он про себя.

Сообщение, что Вестлинг тёрся возле Веры, даже два сообщения: от людей, что присматривали за Вестлингом и за Верой, Марк получил по дороге из больницы и они ему совсем не понравились.

И пусть, раздумывая над тем, кого бы из адвокатов озаботить её разводом, он позвонил именно Вестлингу и узнал, что Ваан уже его об этом попросила. Пусть не знал, о чём они говорили с Верой (ему прислали фото), то, что Вестлинг смотрел на Белку как на десерт, трудно было не заметить. Даже хуже: она явно им заинтригована.

Чёрт! Марк решил дать ей время, а не выбор.

И это его слегка подбешивало.

Но одно он понял точно: если его отец был цементом, на котором держался мир, то в этой войне сейчас каждый играл за себя и против остальных, а не все вместе против Марка.

А, значит, по одному, как клопов, их и нужно давить. По одному — это не сражаться с системой. По одному — это Марк умел.

— Давай, давай, Стелла, за работу, — похлопал он в ладоши, чтобы она уже одевалась. — Или ты думала, я заехал к тебе душ принять и поплакать?

— Честно говоря, я думала, ты приехал поспать, — затушила она очередную сигарету, что только что раскурила.

— Значение сна сильно преувеличивают, — остановился он в дверях.