Я был растерян, решил, что она обязательно начнет выдвигать мне условия, требовать денег, но она лишь грустно улыбнулась и попросила не приближаться к ней, чтобы муж ничего не заподозрил.

Юра снова замолкает на какое-то время, смотрит на девочку, я же пытаюсь осознать сказанные им слова. У него есть еще один ребенок, а у меня — племянница. Как же много я не знаю о своем брате, и насколько сильно мы отдалились друг от друга, каждый взращивая свои обиды, что в такой трудный момент его жизни он даже не намекнул мне о том, что происходит.

Блондинка подзывает девочку, что-то говорит ей, потом задирает голову вверх, рассматривая окна дома, поворачивается к нам, несколько мгновений не отводит взгляда от машины и поднимает руку вверх. Короткое движение. Прощание. Потом берет девочку за ладошку и спешит скрыться за дверью.

— Я собирался помогать ей, хотел участвовать в жизни ребенка, но она запретила мне даже приближаться к ним. Боялась, что муж обо всем узнает. Обставила все так, словно беременна от него. Сказала, что слишком привыкла к нему и не хочет терять, потому что ребёнку нужен настоящий отец. Она была права, конечно, я бы ни за что не ушел от Карины, я любил ее, да и до сих пор люблю, а если бы все вскрылось — Снежана бы осталась одна с ребенком на руках. В общем, первый год я делал, как она попросила меня, а потом не выдержал, приплатил кому надо в отеле, и мне дали копию ее личного дела, приехал к дому и долго караулил их. Увидел Снежану с дочерью, и что-то перевернулось внутри меня. До этого ведь никогда не хотел детей, а тут вдруг как с ума сошел. Долго уговаривал Карину, что нам уже бы пора обзавестись своими детьми, она все говорила, что молода, что фигуру испортит, снова ругань, и я сорвался во второй раз. Дома у меня была недовольная жена, в съемной квартире — молчаливая любовница, а в голове — дочь, которая никогда не назовет меня отцом. Я все-таки не удержался, еще через полгода встретился со Снежаной и попросил разрешить мне хотя бы издалека видеть Маринку. С тех пор несколько раз в месяц я подъезжаю к дому и наблюдаю, как играет моя дочь. Один раз сделал вид, что встретился с ними случайно в торговом центре, и мне даже удалось подержать ее за руку и купить куклу. Она очень смышлёная девочка, — с горечью произносит он.

Я вижу, что брату больно говорить об этом. Вспоминаю, насколько сильно он любит близнецов, представляю себя на его месте — и понимаю, что не смог бы так. Рассказал бы этому мужу Снежаны о том, кто настоящий отец, еще в роддоме.

— И что теперь? Так и будешь смотреть на то, как твоя дочь называет отцом какого-то левого мужика?

— А что делать? Не разрушать же их семейную идиллию? Снежана знает, что в случае чего я всегда готов помочь им. Я пробил ее мужа, вроде бы неплохой парень.