Лечение не помогает. А мне тоже хочется познать прелести отцовства, потому что для кого вот это все? — обвожу комнату рукой. — Для кого я коплю деньги на банковских счетах? Кому передам свой бизнес? Для кого я живу?

— Ох, это… Игорь… мне жаль, — Карина моргает своими длинными ресницами, обескураженно смотря на меня, — но у тебя ведь есть племянники, ты ведь любишь Сашу и Пашу, и они относятся к тебе как ко второму отцу.

Я горько усмехаюсь. Смотрю на нее, не сводя пристального взгляда.

— Это не то, ты ведь и сама понимаешь.

Пауза. Длинная. Молчание. Выжидающе смотрим друг на друга.

— Но при чем здесь Вика? — хмурится она.

— Она суррогатная мать. Юра предложил стать донором, не мог смотреть, как я мучаюсь, — эта небольшая ложь так неожиданно срывается с моего рта, что я не сразу понимаю, насколько отличное решение я нашёл в сложившейся ситуации.

— Что-о? — вскрикивает Карина.

— Мы не хотели тебе говорить, не знали, какая у тебя будет реакция. Я бы, наверное, не согласился, если бы не отчаяние, — сгущаю краски, пытаясь сыграть на ее чувствах.

— Ну нет, это же бред. Ты сейчас так пытаешься выгородить своего брата? — она злится, слёзы высыхают в одно мгновение, в глазах загорается недобрый огонёк.

— Подожди, сейчас. — Я иду в сторону комода, открываю нижний ящик и достаю одну из многочисленных папок с результатами моих анализов и медицинским заключением. — Вот, это точно не соврет.

Карина медлит, не сразу открывает папку и заглядывает внутрь. Пробегается глазами по белым листам, поднимает взгляд на меня."

"— Ты сдурел? Ты попросил моего мужа стать донором, чтобы какая-то малознакомая дурочка родила для тебя ребенка? Ты вообще подумал обо мне? Это мой муж, господи! Ты эгоист! Настоящий эгоист! И Юра дурак, раз повелся на твои уговоры. Подожди, — она резко замолкает, смотрит на меня, прищурившись, — но это не отменяет того факта, что он изменил мне с какой-то Катей!

— Это… это была моя любовница, Карина.

Пожалуй, «Оскар» за лучшую игру сегодня достаётся мне. Ни один мускул не дрогнул на моем лице, и я начал входить во вкус этой лжи. Словно это все и в самом деле так.

— Что ты сказал?

— Мы с Викой не сразу нашли общий язык, сначала я планировал просто забрать себе ребенка, но потом все изменилось, а у мужчин, знаешь ли, есть некоторые потребности, — кривлюсь я, не сводя с неё взгляда. — Я просто назвался братом, чтобы в случае чего Вика ни о чем не узнала. Ей нельзя волноваться.

— Господи, какой же ты… ты… почему ты не сказал мне сразу? Ты же ещё вчера мог это сделать.

Я пожимаю плечами. Теперь Юра век у меня в долгу будет ходить.

— Ты ни капельки не изменился с нашей первой встречи, Игорь. Все думаешь о себе.