Для своих родителей мы никогда не перестанем быть маленькими детьми, даже если морщинки появятся уже и у нас. Я тепло улыбнулась своим мыслям. Они настолько меня согрели, что, уткнувшись в одеяло, я все же провалилась в сон, но недолгий…Приятное урчание мотора, работающего под моим окном, сначала заставило меня резко вынырнуть из крепкого сна, а потом задуматься: кто посреди ночи может нас посетить и постоянно нажимать на педаль газа новомодного спортивного болида? Я свесила ноги, а потом все же не выдержала и захотела посмотреть, кого принесла нелегкая на ночь глядя.

Мама даже задёрнула шторы, поэтому я спросонья, не предчувствуя подвоха, отвела тяжелую ткань шторы в сторону, а затем с ужасом отпрянула, вскрикнув и зажав себе рот. Сердце бешено забилось от страха и того исчадия ада, что я только что увидела. Огромный глаз с вертикальным зрачком наглого ящера напугал меня до безумия. Сквозь стучащий пульс я сделала робкий шаг вперед, чтобы снова удостовериться, что мне не приснилось, и я не попаданка из книг фэнтези. Не подходя ближе больше положенного, чтобы была лишь возможность дотянуться кончиками пальцем до ткани штор, я снова приподняла их и дернула в сторону. Ткань отъехала, и передо мной опять предстал огромный глаз ящера, пристально и, практически не моргая, следящий за мной. Тут я поняла, что разбудил меня вовсе не мотор спортивной машины, а урчание черного ящера, шкура, которого в свете уличных фонарей казалась матовой и словно поглощала окружающее освещение.— Мать моя! — выдохнула я, нервно икнув. — Жуть какая! Хорошо, что не встретил меня открытой челюстью. А то, чувствую, мое сердце остановится прямо тут. Тогда я вошла бы в историю не только, как первая обращенная драконица, но и как та, что бесславно умерла от инфаркта впервые на драконьем веку. Дракон, словно услышав мои слова, прильнул носом к стеклу и выдохнул пар. А капельки тумана скрыли его бесцеремонную и наглую морду. Меня бросило в жар от осознания, кто это может быть.Только вот вскоре дракон понял, что не вижу его не только я, но и он лишен созерцания моей полунагой фигуры. Поэтому уже в следующее мгновение огромный раздвоенный язык прошелся по стеклу. Я скривилась от ощущения, словно это меня только что отполировали до блеска. Но когда дракон решил, что такую замечательную самку, как я, нужно сразить зубастой улыбкой, то я с трудом сглотнула комок в горле. Целый ряд острых, словно иглы, зубов безусловно произвел на меня неизгладимое впечатление. Я поняла, что пора и честь знать. В конце концов, я — капризная дама, поэтому не сразу сдамся. Имею полное право. Я начала медленно удаляться от окна, пятясь мелкими шагами. Дракон продолжал смотреть и улыбаться, вернее, скалиться, веря в свою неотразимость.