Я вышел из машины, пока Марк парковал нашего «железного монстра», и размял свои мышцы. Все внутри меня закипало от желания развеяться в звериной ипостаси. Незабываемое чувство полета и предвкушение отличной охоты забурлили в венах. Я даже не стал заходить внутрь, а сразу начал срывать с себя одежду. Внутренний двор позволял развернуться даже такому большому монстру, как я. Чем я и решил воспользоваться и расставил руки в стороны. Тело вмиг стало набирать массу, обрастать мышцами, кожей и покрываться прочной шкурой. Я оскалил пасть в сторону друга и зазывающее махнул хвостом, приглашая присоединиться.

Марк сначала взглянул на дом, а потом плюнул и тоже начал сбрасывать  с себя одежду. Всего пара минут — и мы оба взмыли в небо, рассекая ночной воздух огромными полотнами кожистых крыльев. Наконец-то пришло время насладиться охотой. Я многообещающе оскалился, в предвкушении замечательного вечера в компании друга. Только, если бы я знал, чем все это закончится, то все равно отправился бы сюда…***Амалия ИрогстаунМама помогла мне подняться и, придерживая за дрожащие плечи, довела до кухни, а там накормила, ничего не говоря и не спрашивая. Я попыталась призвать себя к спокойствию, ведь окончательно ее напугаю. Мне не хотелось заставлять маму лишний раз переживать. Хотя с другой стороны она и так была в курсе, что Константин решил устроить нам встречу с Риком, и была этим очень недовольна.Потом мама проводила меня наверх, уложила в кровать, словно я была маленькой девочкой, и даже подтолкнула одеяло со всех сторон. Я молча следила за материнскими движениями и понимала, что это нужно не только мне, но и ей. Определённо, ритуал, который она проводила с моего самого раннего детства, давал ей толику спокойствия после всего случившегося. Потом мама присела на край моей кровати.— Может быть, поговорим? Но знай, я была против встречи.— Я уже поняла, — мягко улыбнулась я и хрипло добавила: — Я устала. Давай в другой раз.Но мама не спешила оставить меня одну, но в конечном счете смирилась и, поцеловав меня  в щеку, ушла. А я уставилась в потолок, в моей комнате горел мягкий свет от ночника. В голове было столько мыслей, что становилось даже страшно. Поэтому странное отупение, напавшее на меня после неожиданной истерики, помогло справиться с ворохом непринятых мыслей. Голова просто отказывалась работать. А когда мне надоело гипнотизировать отсутствующим взглядом потолок, то начала засыпать. Сквозь полудрему я услышала, как тихо открылась дверь. Моя мама выключила свет, снова поправила одеяло и вышла, аккуратно прикрыв дверь. Вот такая моя мама. Впрочем, как и все мамы. Неважно, что ей уже полсотни лет, а я вполне взрослая тридцатилетняя женщина.