Должна же ты на что-то сгодиться, — ехидства в голосе моего мучителя не занимать, когда он, привязав меня к металлическому столу кожаными ремнями, вставил капельницу в одну руку, а в другую начал вводить экспериментальный препарат.Боль, сковавшая все тело, не давала даже вдохнуть, я изогнулась бы всем телом, если бы путы позволили это сделать. От напряжения и того, как я жмурилась от боли, у меня полопались капилляры в глазах. Помню, как этот маньяк потом показывал меня в зеркале и посетовал на то, какая же я уродливая и слабая. А после этого безумец выпустил клыки и укусил меня в районе ключицы, разрывая нежную кожу и впиваясь практически до самой кости. Сказки о вампирах быстро развеялись. Когда я прохрипела о своем предположении, меня наградили снисходительным, с легким налетом надменности взглядом. Вампиры — это миф, сказка, небылица. В то время, как драконы — реальность нашего мира.Помню, как я истерично рассмеялась, устав выть от боли, а, получив по лицу, снова заскулила и забилась в агонии. Иногда мне даже показалось, что у мерзавца со мной личные счеты, но, возможно, это был бред моего воспаленного мозга.Разумеется, у психа не получилось меня обратить с первого раза. Меня бросали в клетку, в которой нельзя полностью выпрямиться. Пока я отходила от жуткой раздирающей боли, безумец ставил эксперименты на другой жертве.Усилием воли я прервала этот сон и открыла глаза. Мокрая майка прилипла к телу, а в голове все еще звучали слова, которые он любил постоянно повторять: «Они еще скажут мне спасибо…».— Чертов урод хочет мирового признания, — прошептала я.Полежав еще какое-то время, я решила, что уже пора начинать новый день. Солнце было в зените, а я еще в пижаме. Живот заурчал, напоминая мне, что я вчера лишила его охоты и свежего парного мяса. Поэтому стоило хотя бы бросить внутрь пару бутербродов с бужениной для удовлетворения драконьей сути и запить все крепким кофе со сливками для радости моего человеческого «я».Я спустилась вниз и не успела дойти до кухни, как услышала разъярённое рычание своей мамы. Она вернулась…— Я сказала, что против! — строго сказала она, когда я зашла на кухню.Моя мама нависала над Константином и была очень воинственно настроена.— Я сказал тебе об этом не для того, чтобы ты вмешивалась. Это ее право, — мягко проговорил Константин.Эти двое всегда находили общий язык. Умудренная опытом, одинокая женщина, которая сбила все ноги в кровь, когда я пропала. Мама обивала пороги полиции, чтобы они меня искали. А когда все разводили руками и похоронили меня, только она верила, что я жива и скоро вернусь к ней. Когда меня нашли и передали Константину, то первым делом я попросила его связаться с моей родительницей, с единственной, кто остался у меня из прошлой жизни.