Мышцы звенят напряжением и судорожно сокращаются, а кожа в тех местах, где он касался меня горит как от ожога.

Оборотень. Жуткое животное!...

Пробежавшись языком по сухим губам, я одергиваю подол платья и шагаю по коридору в свою комнату. Дверь спальни горничной оказывается приоткрытой, а сама она наблюдает за моим приближением.

- Адам у себя? - спрашивает деланно невинным тоном.

- Ложись спать. Сегодня хозяин в твоих услугах не нуждается.

Ответом мне служит громкий раздраженный хлопок, а я захожу в свою комнату, с разбега падаю на кровать и, перевернувшись на спину, прижимаю ладонь ко рту.

Перед мысленным взором его волчий взгляд. В носу его запах, а его горячие шероховатые руки словно всё ещё ощупывают меня.

Повинуясь инстинкту, стискиваю колени и подтягиваю их к груди. В низу живота тянет.

Мне становится страшно, потому что Литовский, как средоточие всего низменного и порочного в этом мире, будоражит. Даже с Лукашем, моим парнем из Чехии, с которым мы учились на одном потоке в университете, я не чувствовала ничего подобного.

Хотя мы целовались и тискались и однажды даже трогали друг друга, и это было приятно.

Глава 10

Адам

Переговоры длятся уже с обеда. Уже на три часа дольше, чем планировалось. Много важных моментов, которые следовало проговорить лично, а не через представителей, и мелких нюансов, всплывающих, как у их, так и у наших юристов.

Теперь мы работаем официально. Открытые, подконтрольные соответствующим службам каналы - все должно быть предельно чисто и прозрачно."

"Наш с Яном отец, вероятно, переворачивается в гробу, но таковы реалии нашего времени и безусловное требование моего брата - он больше не станет рисковать Леной и их нерожденным ребенком.

У меня лично сложностей подобного рода нет, но мозгов понять, что контрабанда оружием ставит под угрозу не только наш бизнес, но и само существование Литовских, хватает.

- Тридцать процентов леваком, - вдруг предлагает Горин, один из основателей чвк, с которой мы работаем уже лет десять, - это можно устроить. И вам, и нам хорошо.

- Нет, - отрезает Ян, - никаких леваков. За леваком пиздуйте в Афганистан.

- Двадцать, - двигает его напарник, - сделаем всё аккуратно, - комар носа не подточит.

- Блядь! - выругиваюсь, откатываясь на стуле от круглого стола, - Зря на вас столько времени потратили. Договоренности аннулируются.

- Да, ладно! - сразу же поднимает обе руки Горин, - Остыли! Остыли, парни!... Пусть будет по вашему.

Возвращаю свое кресло на место и, взяв бутылку с водой, отвинчиваю крышку и вливаю в себя сразу половину. Ян, демонстрируя раздражение, смотрит на циферблат своих часов.

- Наши юристы внесут все правки и свяжутся с вами в ближайшее время.