Он молниеносно забирает у меня инициативу. Заставляет замереть на несколько секунд, а когда начинает двигаться, я снова не могу молчать…

Отвечаю стоном на каждый толчок.

Мне нравится эта поза! Нравятся ощущения. Нравится размер Кирилла Мельника, особенно, когда он сзади!

Боже…

Нырнув рукой между ног, ловлю ритм. Его ритм. В этот раз, его…

Скачущие перед глазами картинки — мне их достаточно, чтобы зацепиться за свой оргазм, но не выходит. Я пытаюсь, жмуря глаза и прогибаясь в спине. Особенно, когда чувствую, что толчки стали резче и сильнее.

Кирилл заменяет мою руку своей, и волна дрожи, прокатившаяся по моим ногам, достается ему, как и мой оргазм, который выталкивает из кожи.

Глава 39

Маша

Звуки здесь, в этой комнате, как звон колоколов, — отражаются от стен и грохочут, даже самые незначительные. Понимаю это, когда в ушах перестает шуметь кровь и реальность возвращается. Скрипами, шелестом одежды, тихим чертыханием Кирилла, когда он укладывается на диван и тянет меня на себя.

Рухнув сверху, я ощущаю реальность через липкую вязкость между ног, запах тела подо мной, смешанный с запахом пота.

Через полное отсутствие изящества в том, как пытаемся устроиться на этом узком диване вдвоем, что неудобно и не романтично, ведь мне мешает моя обувь. Хочется ее снять, но все, на что я способна — оставаться размякшей и неподвижной, растянувшись поверх горячего, такого живого тела.

Полное отсутствие личного пространства не гложет, а обволакивает. Дарит чертово удовольствие, в котором растворяюсь, грудью чувствуя сильные удары сердца напротив.

Кирилл ногой упирается в пол. Его руки вокруг меня тяжелые, но как же это тепло…

— Здесь есть рабочий туалет… — слышу его голос над головой.

Влипнув щекой в его грудь, вяло спрашиваю:

— Что еще здесь есть?

— Интересного? — уточняет с расслабленным весельем.

— Да…

— Больше ничего.

— Не может быть…

Издав тихий смешок, он расслабляется, и повторять контуры его тела становится в разы легче.

Ладонью накрывает мою ягодицу, и я догадываюсь, что он смотрит в потолок, в зеркало. На мне нет ничего, кроме обуви, думаю, ему есть на что посмотреть, но это тоже не сильно заботит, он уже и так все видел.

Я поднимаюсь и опускаюсь вместе с его грудью, когда делает глубокий вдох.

— Самое интересное здесь — это ты, — произносит беззаботно.

Улыбнувшись, я кусаю его под ключицей.

Кирилл играет с моими волосами, которые находятся в совершенном бардаке. Отыскав за ухом шрам, проводит по нему пальцем, спрашивая:

— Понравилось?

— Мне нравятся все твои идеи… — произношу то, что уже говорила ему однажды.

Прижавшись к моей макушке носом, он шепчет:

— Если сама что-нибудь придумаешь, только скажи…

Смеюсь, чувствуя, словно за спиной прорезаются крылья.