Мне тридцать два исполнилось в марте, и для ментально недозревшего фан-клуба Максима эта цифра шокирующая.

Улыбаюсь своим мыслям, с наслаждением принимая мягкий удар охлажденного кондиционером воздуха по лицу и ногам.

Мы добираемся до городской мэрии буквально за пять минут. Я бы могла добраться сюда пешком, не сломалась бы, но Максим горел желанием показать свою новую машину. Это немного по-детски, но я точно знаю, какими уродливыми бывают развлечения так называемых серьезных мужчин, поэтому прощаю Максиму его “несерьезность”, она просто наименьшее из зол в этом ненормальном… жестоком мире.

— Спасибо, — поднимаю с коврика свою сумку, когда он тормозит в паре десятков метров от крыльца.

— Я буду ждать “да”, — наблюдает он за мной.

— Тебе никто не запрещает, — пожимаю плечом.

— Жестокая… — снова смеется.

— Пока, — посылаю ему воздушный поцелуй, прежде чем выйти из машины.

Авто с ревом сдает назад, распугав голубей в сквере.

Закатив глаза, ухожу подальше от клубов белого дыма. На КПП мэрии меня пропускают без вопросов, у меня есть пропуск, и он выписан на год вперед. Мой партнер по бизнесу, Ольга Чернышова, супруга нашего уважаемого градоначальника, так что я могла бы попасть сюда и без пропуска, но наш мэр невыносимо скрупулезен во всем, что касается порядка и правил.

Обычно все бумажные вопросы с ним мы решаем через Олю, но сейчас она в больнице, у нее ранний срок беременности и есть небольшие угрозы, так что мне придется подняться в святейший кабинет собственными ногами.

Нам нужно продлить аренду помещения. Оно муниципальное, и сроки уже поджимают, а я не менее скрупулезна, когда дело касается школы.

Секретарь в приемной просит немного подождать, потому что у Чернышова “занято”. Решаю оставить документы секретарю, если это “занято” выйдет за пределы пятнадцати минут, но эта мысль не успевает как следует оформиться в голове, потому что из кабинета мэра в коридор высыпают люди.

Отойдя в сторону, прислоняюсь плечом к стене, обмахиваясь городским бизнес-изданием, которое захватила у секретаря по дороге.

Свободная рубашка пропускает воздух, но под узкой юбкой моя задница липнет к шелковой подкладке."

"Я вижу какую-то делегацию, и она интернациональная. Наполовину азиатская. Деловые костюмы, раскосые глаза, смешанная речь, девушка-переводчик и несколько городских чиновников, которых я знаю в лицо… Вся эта движущаяся процессия становится размытым круговоротом лиц, в этом круговороте мой мозг, мой пульс и зрение выделяют только одного человека…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я не знаю, хочу ли обознаться.