И колоссальная работа над своим телом. Она сопряжена с перепадами настроения, приступами гнева. Я бы хотел, чтобы это было преувеличением, но нет. У меня нет возможности часто его навещать, он особо гостей и не принимает. Общаться с ним сейчас действительно трудно.

Глядя в стену, спрашиваю:

— И какие у него результаты?

— Он делает успехи.

— Успехи… — повторяю.

— Путь, который он сейчас проходит — это испытание для сильных духом людей. Как бы банально это ни звучало.

— Это он сказал?

— Нет. Я делюсь собственными мыслями.

— А что говорит он сам?

— Он… просит тебя немного подождать.

Вот как он теперь заговорил?!

Подождать?!

Я знаю, что уже неделю он находится в каком-то питерском реабилитационном центре. Один. Полностью переданный под опеку врачей, это было его решение.

Его успехи…

О них я всегда узнаю через посредника, и вынуждена с этим мириться, ведь выбора мне никто не давал.

— Возможности своего тела он пока изучает. Это вопрос времени, — делится информацией Андрей. — Времени и тренировок. Наверное, лучше и не скажешь.

— Так и не говори. Я больше не хочу играть в испорченный телефон, — сообщаю вспыльчиво. — Если он хочет что-то мне сказать, пусть позвонит сам.

— Думаю, он так и поступит, как только будет готов.

— Замечательно. В таком случае, я прошу тебя мне больше не звонить. Всего хорошего и пока.

Нажав отбой, швыряю телефон в сумку. Туда же сгребаю лежащие на комоде ключи. От машины и от квартиры, которую закрываю, выйдя вместе с сыном за дверь. Мы едем в больницу на плановый осмотр, и всю дорогу я сжимаю и разжимаю пальцы на руле. Вымещаю эмоции, они бурлят, как вулканическая лава, но я все равно прокручиваю в голове каждое услышанное слово:

“Ежедневная борьба”

“Колоссальная работа”

“Перепады настроения”

“Успехи”

“Позвонит, как только будет готов”

Каждое из них заряжает меня энергией, но она достаточно разрушительная, чтобы оборвать контакты с адвокатом Мельников, как и обещала. Чтобы не чувствовать вины за свою грубость, в конце концов, он прекрасно знает — эта вспышка адресована другому человеку.

Моя жизнь вернулась в привычную колею. О том, что совсем недавно ее накрыло ледяной волной, напоминает только маячащий позади неприметный седан — наша с Лео охрана, которая продолжает быть где-то поблизости каждый день, но я настолько привыкла, что перестала обращать внимание.

В остальном, мир, люди и события вращаются вокруг меня на той же скорости и по тем же осям, что и раньше. Словно ничего не было, и только я внутри будто заледенела. Заморозилась, чтобы не пропасть, и в этом панцире моему сердцу невероятно комфортно.

По крайней мере, оно не ноет и не стонет, как тоскующее животное, и это позволяет мыслить ясно.