Вопрос – какого черта здесь забыл Комиссаров? Как вообще узнал, где меня искать?

– Ты что-нибудь сделала?! – он садится у моих ног на колени и начинает меня трясти. Изумленный врач наблюдает за этим всем, открыв рот, не спеша вмешиваться в происходящее. – Вы ей что-нибудь сделали?! – лысая голова поворачивается к бедняге-доктору.

– Позвольте, кто вы такой, чтобы…

– Только скажи, что хоть что-то сделал. Я тебе руки вырву и засуну в очко. А ты?! – меня снова встряхивают. Ледяной взгляд шарит по лицу. Лед ведь тоже обжигает, вы знали? – Ты что делаешь?

– Это мой наставник, – поясняю я для врача.

Ну, он же спросил – я и отвечаю. А вот что сказать Комиссарову?

– Тая! Ты успела?

– Нет! Мы еще не ввели препарат, но… – Савва встает. Дергает меня за руку, поднимая с кушетки. – Что вы делаете?!

– Мы отсюда уходим. Где твоя сумка?

Глядя на него, как завороженная, вытягиваю рюкзак перед собой.

– Здесь все? Ничего не забыла?

Не отрывая взгляда, качаю головой. Во мне шевелится что-то тяжелое. То, что даже сдвигает неподъёмный камень с души. Будто тот ничего не весит. Легкие раскрываются – я хватаю ртом воздух. Ноги слабеют.

Я такая легкая, что, кажется, сейчас оторвусь от пола и полечу-у-у. Я до этого момента не понимала, не представляла даже, как на меня давит ответственность за происходящее. Лишь теперь, когда Савва решил ее разделить, поняла, что та едва меня не убила. Но все же я жива.

– Пойдем!

– К-куда, Савва Игоревич? Ну, куда я пойду?!"

"– Куда-нибудь. Отсюда подальше, – рявкает он и уже у двери обращается к доктору: – Я вам что-то должен?

– Оплатить первичный осмотр.

Савва коротко кивает. Мы выходим. Не знаю, может, на нас смотрят. А может, нет. Ничего не замечаю.

Только его широченная спина впереди. Напряженная мужская спина. Наверное, дальше мне снова придется что-то решать. Но пока… мне так спокойно от того, что я не одна, пусть он хоть трясет меня, хоть орет – мне все равно. Радуюсь, как ребенок.

– У меня есть деньги… – шепчу я. Тот оборачивается. Ох и злющие же у него глаза! Говорящие. Я затыкаюсь и молчу аж до самой машины. Вопросов много, но я понятия не имею, как начать разговор. Да и исходящие от него волны ярости не добавляют мне решимости.

– Как вы узнали, где я?

Комиссаров молчит. Наклоняется ко мне, достает из бардачка пачку сигарет! И закуривает.

– Макаровна сказала.

– Но я ничего ей не рассказывала.

– А должна была, мать его, рассказать! В первую очередь мне, конечно!

Сигарета в крупных пальцах Комиссарова кажется игрушечной. Но вони от нее – будь здоров. Я утыкаюсь носом в воротник куртки. Не удивлюсь, если Макаровна подслушивает мои разговоры. В том числе и с врачом. Слово «аборт» в том разговоре точно проскальзывало. Ну, а адрес – нетрудно было найти, подняв мою историю поиска на компьютере.