Но для этого мне лучше бы где-нибудь уединиться. Шагаю прочь. Ловлю свой взгляд в отражении зеркала. Тыльной стороной руки размазываю по лицу помаду. Теперь я похожа на Джокера. Смешно. Осушаю сразу полбокала и салютую сама себе.

– Ваше здоровье! – кланяюсь.

– … интервью вышло отличным! – доносится откуда-то со стороны.

– Да, мы с Саввой два года не могли состыковать графики. С друзьями всегда так. Но я довольна результатом. Ой, Савва! А мы тебе тут кости моем.

– Привет, Ксюш. Рад, что ты все-таки доехала.

– Я не могла этого пропустить, ты же знаешь…

Сбегаю вниз по лестнице на один пролет.

Сердце колотится. Вот, значит, как? Они, оказывается, друзья? Два года не могли состыковать графики? А я волновалась, что она припрет его к стенке! Я, как последняя дурочка, к нему посреди ночи бежала предупредить, какая Бобчак ведьма. Господи… Наверное, у меня истерика. Я смеюсь. Тело дрожит от смеха. Чтобы не расплескать шампанское, отпиваю из второго бокала и, покачиваясь, бреду вниз. В такт стуку каблуков – издевательский голос Натальи: «Думаешь, ты чего-то стоишь? Считаешь себя причастной к этому? Черта с два. Толку от тебя – ноль. Ноль… Ноль! Тебя же здесь терпят. Потому что ты – очередной проект Саввы и Владика. Горемычная, которой они решили помочь».

А самое смешное, что девяноста девяти процентам наших, детдомовских, на это бы было плевать. Ну, правда, какая разница? Дают возможность заработать – и ладно. Это у меня какого-то черта взыграла гордость. Это мне недостаточно быть чьим-то благотворительным проектом.

Я спускаюсь в наш с Макаровной кабинет. Свет не включаю. По щекам текут слезы обиды. Я стираю их. К черту! Влад любит меня, несмотря ни на что! Он ведь сам так сказал, да? Да.

Правда, после Наталья ясно дала понять, что все его слова ничего не стоят. Так верить ли им? Как бы он поступил, если бы в самом деле меня любил? Бросил ее исходить ядом. И пошел бы за мной. Вот, как!

Бокалы пустеют. Мысли путаются. Кажется, я здорово опьянела. На нетвердых ногах я шагаю к окну. Опираюсь на подоконник ладонями, наблюдая за высыпавшими на улицу гостями. А потом дверь щелкает, и ноги перестают меня держать. В затуманенном алкоголем мозгу трепыхается одна только мысль – и все-таки он нашел меня. Странно, до этого момента я не отдавала себе отчета, что жду этого так сильно.

Шаги… И вот он уже совсем близко. Я всхлипываю, вытираю плечом катящиеся по щекам слезы. А он утыкается лбом мне в затылок и что-то тихонько шепчет. Так трудно разобрать, что… Народ на улице громко смеется, а в кабинете открыта форточка. Притягиваемая им, как магнитом, я подаюсь назад. Выпячиваю попку. И трусь о его пах, ощущая бугор в штанах и очень хорошо понимая, что он означает. Мы выдыхаем синхронно. Он чертыхается – я пьяно смеюсь. И, кажется, этим его отталкиваю.