Ну-ка, показывай, что у вас есть в холодильнике!

— Только не говори мне, что ты умеешь готовить.

— Ха! — нахально вскидываю голову я. — Испытай меня…"

"Глаза Кита просто кричат о том, что он будет рад испытать меня во всех смыслах этого слова. Я теряюсь, тону в их прозрачных глубинах.

— Ну, так мы идем? — кусаю губы.

— Обязательно. Но сначала…

Одним стремительным движением Кит оттесняет меня к стене. Упирается ладонями по обе стороны от моей головы, не давая мне шанса избежать этого прикосновения, и… целует. Жарко, влажно и голодно.

И этот голод никак не связан с отсутствием домработницы, да. Мое тело откликается в то же мгновение. Нет, я не отказалась от своего плана выйти замуж девственницей, но сейчас, как никогда, понимаю, как это будет трудно сделать. Меня будто поджаривает на медленном-медленном огне.

А потом Кит так же резко от меня отступает.

— Кухня там, — бросает он, тяжело дыша.

— Ладно. Пойдем…

Проходим в светлую просторную комнату. Оглядываюсь. Кухня залита светом. Полдень наползает на подоконник яркими оранжевыми бликами и стекает вниз на теплый деревянный пол.

За окном шелестят взлохмаченные ветром золотистые кроны деревьев и пестреют высаженные в клумбах звезды мохнатых астр.

— Ну, чувствуй себя, как дома, — кивает Кит в сторону огромного двустворчатого холодильника. Что ж… это моя стихия. Придирчиво инспектирую имеющиеся запасы. Прикидываю в уме, что такого можно сообразить.

— Ты можешь пока почистить картошку, — наконец, решаюсь я.

— Что? — в голосе Кита слышится легкая паника. — Я? Картошку? А кто в таком случае будет читать нам лекции?

Даже не пытаюсь скрыть улыбку.

Кто бы мог подумать — мистер совершенство не умеет обращаться с ножом!

— И правда. Ну, тогда читай лекции. А я со всем справлюсь сама.

Меняю на ходу план. Достаю бекон, овощи, мою, и пока Кит ищет в учебнике нужный параграф, быстренько нарезаю их отточенными стремительными движениями. Я рисуюсь. И, кажется, все не зря. Кит следит за моими действиями с выражением неприкрытого удивления на лице. Выкладываю на сковороду бекон, жду, пока тот подрумянится, и добавляю овощи.

Кит возвращается к конспекту по социологии, а я ставлю на плиту кастрюлю с водой, в которой планирую отварить найденные в буфете макароны. Мне удивительно… нереально хорошо.

— Итак, госпожа Гонсалес, — куражится Кит, поправляя несуществующие очки на носу, — какая же центральная социологическая идея проходит через все творчество Дюркгейма?

— Очевидно, это идея социальной солидарности. Ее решение связано с ответом на вопрос «Каковы те связи, которые объединяют людей друг с другом?».