Расплачиваюсь с водителем, пока еду в лифте — оцениваю поездку, все еще не веря, что привычная жизнь вернулась.

Успеваю даже открыть Инсту, чтобы проверить, что Лена успела запостить там за время моего отсутствия, но лифт останавливается, и я откладываю это дело до лучших времен. Стараюсь не шуметь, открываю своим ключом дверь. В квартире темно и тихо. Осторожно отставляю чемодан, сажусь на обитую кремовой замшей банкетку и с наслаждением вдыхаю знакомый аромат дома. И только потом, собравшись с силами, плетусь в душ. Быстро моюсь, сооружаю на голове тюрбан, натягиваю ночную сорочку и, зевая во весь рот, иду в комнату Женьки.

Я ужасно соскучилась по нему. Обычно за день мы обмениваемся десятками сообщений, глупыми картинками или какими-то другими приколами, а тут… я трое суток не получала от него новостей. Он спит на животе, одной рукой обнимая подушку, а вторую вытянув над головой. Склоняюсь над своим большим маленьким сыном. Веду осторожно пальцами по темным взъерошенным волосам и легонько касаюсь губами скулы. В темноте не вижу его лица, но так явно могу представить…

Выпрямляюсь и, погладив его на прощанье еще один раз, выхожу из комнаты.

Теперь, когда Женька вырос, я могу больше не опасаться, что наступлю на погремушку или мелкую деталь от Лего, поэтому шагаю уверенно. По дороге в спальню почему-то вспоминаю, как однажды мы с Сашей вот так же зашли в детскую, посмотреть на спящего сына. В то время он был еще совсем маленький, и мы впервые оставили его одного с няней так надолго. Поэтому я волновалась, а вечеринка, на которой мне полагалось развеяться и отдохнуть от домашних забот, превратилась для меня в пытку. И хотя я понимала, что Саша был настроен совсем на другое завершение этого вечера, но когда я первым делом, по возвращении домой, побежала в детскую, он смиренно пошел за мной. А потом с любовью смотрел на меня, склонившуюся над Женькиной кроваткой, и громко смеялся, когда я таки разбудила сына, нечаянно наступив ногой на небрежно брошенный у колыбельки музыкальный коврик.

Саша… Как же так? Почему? Зачем? Ведь все же хорошо было, Саша…

Трясу головой, сбрасывая пестрые обрывки воспоминаний. Задираю край одеяла, забираюсь в кровать и тут же с громким ором вскакиваю, но не тут-то было! Меня стреноживают по рукам и ногам чьим-то сильным телом.

На рот ложится рука:

— Тише. Чего ты орешь? Это я.

Телом проносится волна облегчения. Жаркая, обжигающая волна… Я лежу, распластанная на постели, придавленная телом Кита. И чувствую его так остро… Так невозможно остро, что мне становится больно, будто с меня содрали кожу. Во рту пересыхает.

— Какого… черта… ты… здесь… делаешь?

Да! Какого черта? Ты здесь… между моих ног? Так близко, что я ощущаю твою набирающую силу эрекцию. Матерь божья. Я этого не вынесу.