Я отчаянно, лихорадочно пыталась растянуть губы в уверенной улыбке, твердо сказать, что все в порядке, но ничего не получалось. Губы мелко, беспомощно дрожали. Слова не шли…

– Господи…

Он порывисто притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в его грудь. Так близко, что могла слышать, как громко, оглушительно колотится его сердце. Почему?..

– Поделись со мной, – предложил он мягко, успокаивающе поглаживая меня по спине.

Я шмыгнула носом, с трудом выдавила:

– Я не знаю, куда мне идти. Кажется, что больше нигде не смогу чувствовать себя спокойно…

– Почему?

Я отрывисто, горько рассмеялась."

"– Потому что кто-то охотится на меня. Потому что не могу ни на кого положиться. Потому что… хочу защитить ребенка, который мне не принадлежит. Которого должна ненавидеть…

– Ты имеешь в виду Мишу.

– Да. Знаю, это странно…

– Нет. Та Злата, которую я знал, поступила бы именно так. Не стала судить ребенка по его родителям.

– Та Злата… – повторила я хрипло. – Где она теперь?

– Она здесь, – ответил он уверенно. – Я ее обнимаю.

Мы помолчали некоторое время. Я смотрела, как снег упрямо липнет на лобовое стекло, словно тоже ищет чьего-то тепла. Чьих-то объятий, даже если они окажутся губительными…

Я отстранилась от Дани, гордо расправила плечи и выпрямилась в кресле. Попросила коротко:

– Отвези меня в какой-нибудь отель.

– Ну нет, – покачал он головой. – Ты совсем расклеилась. Поэтому мы едем пить твое любимое какао с зефирками…

– Ты об этом помнишь?..

– А ты его все еще любишь?

– Люблю…

Это слово повисло в воздухе между нами. Когда-то оно звучало теми же самыми голосами, но совсем в ином контексте…

Я снова ощутила, как становится тоскливо на душе от мысли: а что было бы, если…

– Ладно, поехали, – произнес Даня и я, выдохнув, рассеянно уставилась в окно.

– Ну как, нравится?

Даня с улыбкой наблюдал, как я жадно приникаю к бокалу и всасываю губами ванильный мусс, которым был украшен напиток, а я и не сознавала до этого момента, как мне безумно хотелось чего-то подобного. Накинуться вот так: торопливо, беззастенчиво, почти по-детски, на какую-то вкусняшку. Как хотелось именно этого мусса, этого какао… Почти до трясучки.

– Восхитительно, – выдохнула я, делая наконец глоток. Горячее какао согрело тело и даже почти вытеснило из души пугающую пустоту последних дней.

Даня неожиданно рассмеялся:

– У тебя усы.

Я рассмеялась тоже, и, не задумываясь, слизала их, чувствуя странную легкость от того, что с этим человеком не нужно было волноваться о том, что выгляжу смешной или жалкой.