– Кому это – нам?

– Тебе… Даше… Сговорились вы, что ли?

Он лениво выгнул бровь, затем невозмутимо заметил:

– Ну, я считаю, что имею право знать такие вещи о своей… девушке.

Она лишь сокрушенно покачала головой, словно удивляясь его упрямству. Облокотившись на перила, взглянула куда-то вниз, застыла с отрешенным выражением на лице…

Он скопировал ее позу, придвинулся ближе и сказал:

– Ладно, давай я тебе помогу. Угадаю, в чем дело. Плохой опыт?

С ее губ сорвался смешок – горький, едкий, безрадостный.

– И не один, – коротко обронила Злата.

– И когда ты только успела? – приподнял он брови.

Она резко развернулась к нему лицом. Ее взгляд впился в него – болезненный, израненный, лихорадочно горящий.

– Мы много переезжали, если так хочешь знать. И мне надоело привязываться к людям, а потом… терять. И выслушивать на прощание фальшивые обещания поддерживать связь, приезжать в гости… помнить.

Ее голос постепенно шел на спад, под конец гневной речи превратившись практически в шепот. Она отвернулась, словно сама сбитая с толку и смущенная своей откровенностью.

– Мы с тобой не расстанемся… если ты только этого захочешь, – сказал он просто, не раздумывая.

Она посмотрела на него с удивлением:

– Как ты можешь обещать то, в чем не уверен?

– Я – уверен.

– Но ты меня даже не знаешь!

– Я знаю, что чувствую. Этого достаточно.

Она неверяще, растерянно рассмеялась.

– Мы с тобой еще даже не встречаемся…

– Так давай начнем.

Он протянул ей руку, выжидательно взглянул в глаза…

В ее ответном взгляде неверие боролось с надеждой. В этот момент он понял, насколько же ей было нужно, чтобы рядом был кто-то надежный."

"В этот момент он понял, как ему самому нужна была ее нежность, плескавшаяся в глубине глаз.

Они просто были нужны друг другу.

И когда она все же робко, готовая в любой момент отступить, вложила свою ладонь в его… он твердо ее сжал, давая понять: отступать уже поздно.

Он никогда ее не отпустит.

Глава 12

Это было сложно… Так ужасно сложно – просто ни о чем не думать.

Я засыпала накануне с мыслями о муже и его внебрачном сыне, с ними же проснулась и утром. Тяжесть случившегося, непонимание, что делать дальше, неспособность ни простить, ни отпустить – все это теперь пожирало меня каждый час, каждую минуту, каждую секунду. И отголоски этой боли присутствовали в каждом моем прерывистом, мучительном сне.

Я тосковала по нему – глупо было это отрицать. Я волновалась о Мише – как бы мне ни хотелось оставаться равнодушной. Я ощущала себя не на своем месте, боролась с желанием написать, спросить…

Первое, что сделала поутру после проведенного в обществе подруги вечера – это проверила свой телефон. От Валеры не было ни слова.