Похожая и прежде на красивую, неуловимую птичку, которую невозможно было запереть в клетке, такой она оставалась и по сей день. Было много тех, кто мечтал ухватить ее за хвост: десятки мужчин – красивых, успешных, богатых – но никому так и не удалось этого сделать за все годы. И лучшая подруга – наверно, единственная из знакомых мне женщин, кого я совершенно не могла представить в роли матери. И потому видела сейчас, как наяву, неподдельный ужас на ее лице от одного лишь слова «ребенок».

– Его ребенка, Даш… – пробормотала, стараясь не заплакать. – Его…

– Чушь какая! – тут же отреагировала она в ответ. – Откуда у него мог взяться ребенок…

– Оттуда, откуда и у всех, – невесело хмыкнула я.

– Я имею в виду – без тебя…

Она невольно ударила в самое больное место. Я согнулась на постели пополам, ощущая, как губы становятся солеными от стекающих ручьем слез.

– Он мне изменил, – озвучила вслух то, во что так трудно было поверить.

– Это невозможно! – решительно возразила Даша. – Я за все эти годы не видела, чтобы он на другую хоть раз смотрел, как на женщину! А ведь за ним сколько девок бегало, помнишь? А он в тебя как вцепился – так больше и не отпускал…

Я невольно улыбнулась этим воспоминаниям. Как же давно это было… И как я нуждалась сейчас именно в этом – напоминании о том, как муж всю жизнь ко мне относился. Произнесенное чужими устами, оно давало какую-то смутную надежду на то, что всему этому ужасу есть какое-то объяснение… Что-то, во что я смогу поверить. Что-то, что сделает жизнь, разломившуюся на «до» и «после», прежней… цельной.

– И где сейчас этот ребенок? – поинтересовалась подруга, так и не получив от меня ответа.

– В гостиной… спит.

– Знаешь что? Нужно сделать тест на днк! Может, кто-то просто решил повесить на Валеру чужого спиногрыза?

– Даш, мы же не в глупом ток-шоу, – устало отмахнулась я. – Если он его привел – значит, уверен в том, что это его сын.

– Хм… – коротко отозвалась подруга. – И что ты теперь будешь делать?

– Я не знаю… – призналась растерянно.

– Хочешь, приеду? Я, конечно, ничего в детях не смыслю, но…

– Не надо, – покачала я головой. – Миша кажется очень напуганным и я думаю, что… ему не на пользу будет присутствие еще кого-то незнакомого…

В динамике послышалось недвусмысленное осуждающее цоканье.

– Осторожно, Златка. Ты уже начинаешь мыслить, как мать. А тебе бы по-хорошему этого паренька слать куда подальше… иначе так и останется на твоей шее!

Она, конечно, была права. Но вспоминая лицо этого несчастного, беззащитного мальчика… я не могла найти в себе той жесткости, которая требовалась в этой ситуации.

– Раз помощь не нужна… – донесся до меня голос подруги.

– Пока ничего не надо, – ответила я, правильно поняв намек. – Беги.