Я не собачка, которую можно то приближать к себе, то отталкивать. То дарить ласку, то исчезать на пару месяцев…

На его лице проступила растерянность.

– Злата, я и не думал…

– Довольно, – поморщилась устало.

Он вздохнул, запустил руку в густую, чуть вьющуюся шевелюру…

– Я отказался.

– Что?

– Отказался от проекта.

– Почему?

Он приподнял брови:

– Почему? Именно потому, что обещал тебе быть рядом.

– Но ты же так мечтал о работе за границей…

– Мечты меняются. Все, что мне сейчас нужно – это вернуть свою жену. Не нужны мне без тебя никакие проекты… ничего не нужно.

Я нахмурилась, вспомнив переписку…

– Но ты уточнял детали…

Он кинул взгляд искоса на ноутбук.

– Если бы ты прочитала дальше, то узнала бы, что я узнавал о возможности перевезти семью. А потом понял… что еще не закончил здесь. Я сказал тебе, что заставлю ответить всех, кто вмешался в нашу жизнь… и я намерен это сделать. И если бы Даша не призналась сама – следующим своим шагом я бы заявил в полицию по поводу покушения на тебя…

– Кстати, об этом. Она приходила ко мне.

– Кто?

– Даша.

Это новость явно его не обрадовала.

– Злата, ты что, в дом ее впустила? Почему не позвонила мне? Господи, да она же пыталась тебя убить!

– Это не она.

– В смысле?

Более немедля, я выложила ему все, что услышала от бывшей подруги. Об измене, которой не было. О ее плане мести. О том, что это не она желала мне вреда, каким парадоксальным это бы ни казалось…

– Знаешь, я только одного так и не поняла – к чему тогда был этот цирк в суде?.. – спросила задумчиво, когда закончила свой рассказ.

Муж мгновенно ответил:

– Я говорил с Давидом после заседания. Как выяснилось, Даша не особо хотела со мной воевать. Права на Мишу стремились удержать ее родители. Собирались забрать его к себе.

Я тут же замотала головой:

– Этого нельзя допускать!

– Они его не получат.

Повисла небольшая пауза, в течение которой каждый из нас обдумывал что-то свое. Наконец муж спросил:

– И ты ей веришь? Даше?

– Насчет чего именно?

– Насчет того, что толкнула тебя не она…

– Верю.

В голове мелькнуло еще одно, обрывистое воспоминание… Ноги. Обувь… смутно знакомые шаги…"

"Точно! Мать Валеры там, в суде. У нее была обувь на сплошной подошве. Это, конечно, еще ни о чем не говорило, но разве не эта женщина уже угрожала мне однажды, говоря, что я пожалею?..

– Знаешь, я поэтому и не мог сам поверить в то, что изменил тебе, – ворвался в мои мысли голос мужа. – Потому что не помнил. Потому что знал – никогда бы не сделал ничего подобного осознанно. Злата… это, быть может, очень наивно прозвучит, но я ведь шел к тебе – всю жизнь. А встретив, понял: ты – моя конечная остановка. Мой дом. Так странно, что мой сын спустя годы повторил тот же путь.