Сложить все случившееся в единую картину, поговорить начистоту и… решить, как дальше со всем этим жить.

К моменту, когда я после исповеди Даши снова сумела пошевелиться, ожить, сдвинуться с места, уже наступил вечер. Я наощупь нашла на столе, за которым сидела, переваривая все услышанное, свой телефон и, не раздумывая, набрала мужа."

"Он ответил почти мгновенно. Словно только и ждал этого звонка. И в голосе его слышалась неподдельная радость, которая заставила меня вновь ощутить себя важной… нужной.

– Злата? – выдохнул он и после небольшого промедления вдруг встревожился:

– Все в порядке? Как ты? Как… наш ребенок?

Наш ребенок… мы так редко говорили о том, кем нам в скором времени предстояло стать… вместе или раздельно, но все же. Мы настолько погрузились в себя, в кучу сопутствующих проблем, что теперь эти его слова звучали как откровение. И я осознала вдруг, насколько важно мне было их услышать.

– Все нормально, – выдавила сквозь ком в горле. – Поговорить надо. Ты дома?

– Точно ничего не случилось? – еще больше забеспокоился Валера. – Я могу приехать сам, если нужно. То есть мы…

Мы… Он и Миша. Мальчик, звавший меня мамой. И почему я сейчас чувствовала себя почти что предательницей по отношению к нему?.. Ведь это меня не касалось. Но как можно оставаться равнодушной, когда кто-то так нуждается в тебе, так верит… так ждет?..

– Не надо, – хрипло произнесла в динамик. – Мне все равно нужно кое-что взять… из вещей.

Повисла пауза. О чем он думал сейчас? Чувствовал ли разочарование от того, что я дала понять – приезжаю не насовсем? Или просто не знал, что еще сказать мне?

– Скоро буду, – оборвала я это мучительное молчание и, быстро собравшись, направилась на выход из дома.

Не знаю, чего ждала, открывая дверь такой знакомой, такой родной квартиры… Хотела ли убедиться, что Миша забыл меня и я больше ничего ему не должна? Или надеялась на обратное, желала почувствовать себя вновь необходимой?

Но когда он кинулся мне навстречу, когда обнял так, будто не было этих недель… Я поняла: как бы странно это ни выглядело со стороны, но для меня это было правильно. Обнимать в ответ хрупкое тело, возвращать то тепло, с каким он ко мне тянулся…

– Мама, ты вернулась, – пролепетал он, сжимая мою шею – крепко, но как-то очень бережно, трогательно.

И в этот момент в моей голове уже твердо возникло осознание: я не хочу бросать этого мальчика. Какие бы трудности ни ждали впереди.

А когда я выпрямилась, намереваясь подойти к мужу и начать трудный разговор, ощутила, что не могу сдвинуться с места. Потому что крепкие руки вдруг прижали меня к себе, без слов, без просьб, просто… обнимали так, что все фразы вдруг показались лишними и пустыми.

Я не вырывалась. Я стояла и просто пыталась прислушаться к себе. К тому, что чувствую.