Проблемы с мужем, которые так или иначе маячили на горизонте из-за нашей «деятельности», наложили отпечаток в виде неглубоких морщинок. Но все равно она счастлива.

Я рад, что в свое время смог сломать себе хребет, но дать ей это счастье. А мог бы поступить иначе.

—Ну как ты, дорогой?

—Лучше всех, ты же знаешь, — захожу в дом и сразу начинаю сканировать пространство.

—Знаю, что лучше всех, но все равно переживаю.

В этом вся Надя. Обостренное чувство волнения насчет всего. Мне кажется, сначала родились эмоции, а потом Надя.

—Незачем. Вы тут как?

—Ой, каждый день качели, — хмурится и отводит взгляд.

—Кто это у нас явился, не запылился! —Рашидов тяжелой походкой ступает навстречу по лестнице. Неудачное падение на лыжах месяц назад сказывается своеобразно.

—Как дела, одноногий Джо? — подкалываю, стараюсь сбить внутренний мандраж перед встречей с ней. Я кремень, мать вашу.

—Еще месяц похромаю и нормально, — Рашидов постарел, но не сдал позиции. В нем все еще чувствуется порода и сила. Он так же внушает ужас каждому, так же берет в руки все, что хотел, и так же любит свою жену. Одержимо, ревнуя ее до сих пор, и это спустя столько лет. Да он и сам признавался мне, что даже сейчас кровь кипит, если мы с Надей общаемся. Столько же воды утекло, но нет. Что-то не меняется.

Ее нет. Я точно знаю, потому что тело иррационально реагирует на присутствие Светы.

Мы располагаемся в гостиной, Надя в своей привычной манере наносит столько еды, что любой человек выкатился бы отсюда колобком. Ароматы кружат голову.

—Свету не застал. Ох, вытрепала она мне всю душу вчера. В аварию попала, Макар, прикинь? Я охуел просто, когда увидел разбитую губу. Похер на машину. Мерин надежная железка, но сам факт.

Он говорит, а я уже ощущаю, как сжимаются кулаки. Планомерно у нее удается вывести меня из себя даже без фактического присутствия. Авария. Моя девочка попала в аварию.  Сглатываю и стараюсь выдохнуть. Губа нестрашно ведь. Еще как!

—Она цела? — переспрашиваю, кажется, от злости сейчас взорвусь самопроизвольно. Внутри все переворачивается от волнения. —Как так вышло?

—Да. С Валиком своим ехала, какой-то придурок догнал сзади, —Темный откинулся в кресле и потер переносицу. —Сил больше нет. Вьет из меня веревки, знает же, как люблю ее.

Еще бы не знала. Единственная дочь господина Рашидова. Светлана. Недостижимая мечта всех вокруг. Надя родила лишь единожды, роды были тяжелые, на новый заход Темный даже не решался, какие просьбы и уговоры она только не подключала. Нет и все. «Я чуть ее не потерял» однажды прошептал мне в пьяном угаре. Я его понимал и понимаю.

Валик-свалик. Слышал я уже о нем, но даже не хотел думать, как он может ее касаться, как целует или, не дай Бог, спит с ней. Одна мысль приводит в ужас.