Конечно, Нейт был надежным и верным другом, но он не мог заменить ей близких. Но потом, когда Оливия взяла к себе девочек, она наконец-то обрела цель в жизни. Теперь для нее началась новая жизнь, сотворенная из пепла старой.

«Мне нравится моя свобода», – вспомнились ей вдруг слова Конора.

Что ж, скоро он обретет желанную свободу. А она продолжит жить по-прежнему. А если не найдет себе помощника, то будет обходиться без него."

"Но она непременно сохранит «Персиковую рощу», пусть даже она теперь и не такая великолепная плантация, какой была прежде. И как-нибудь сама починит крышу, а потом соберет урожай. У нее хватит сил сделать и то и другое.

Оливия вздохнула и, взяв топор, принялась за работу. Конор же смотрел на нее из кухонного окна и чувствовал угрызения совести. Он прекрасно знал, как много она работает и как ей трудно. Конечно, остаться здесь он не мог, не мог, черт побери! Но расколоть-то несколько поленьев он сможет – для такой работы он уже вполне окреп.

Конор вышел во двор, свернул за угол и подошел к поленнице. Оливия подняла на него глаза.

– Доброе утро. Вы рано сегодня встали.

Он молча кивнул и, протянув руку, взял у нее топор.

– Что вы хотите? – спросила Оливия.

– Просто не могу на это смотреть. Кажется, вы вот-вот отрубите себе ногу.

Он взглянул на нее с насмешливой улыбкой, потом отвернулся, взмахнул топором и рассек полено точно посредине. Еще несколько точных ударов – и у ног Оливии оказалась небольшая кучка дров для печи.

– Спасибо. У вас замечательно получается, – с улыбкой сказала Оливия. Собрав дрова, она направилась к дому.

Девочки еще не встали, и в доме царила тишина, слышались лишь доносившиеся со двора удары – Конор продолжал колоть дрова. Оливия растопила печь и принялась готовить завтрак, изредка посматривая на Конора в открытое окно. Он работал быстро, уверенно и, казалось, без малейших усилий. А ведь у нее по утрам на эту работу уходило так много времени и сил…

В какой-то момент Конор опустил топор, снял рубаху и отбросил ее в сторону. Затем утер пот со лба, установил очередное полено и снова принялся за дело. Оливия залюбовалась его широкими плечами и игрой мускулов, когда он взмахивал топором. При этом в каждом его движении было необыкновенное изящество, так что Оливия глаз не могла оторвать. Забыв о завтраке, она смотрела на Конора как зачарованная.

Тут за спиной ее послышались шаги, и в кухне появилась Кэрри.

– Доброе утро, мама, – сказала девочка. Увидев в окне Конора, она взобралась на стойку и прокричала: – Доброе утро, мистер Конор!

– Кэрри, не кричи так, – нахмурилась Оливия. Она заметила, что Конор отложил топор и направился к окну.

– Доброе утро, милая, – сказал он, положив руки на подоконник.