Конор почувствовал, что радость покидает его, оставляя в нем ужасную пустоту. Хотя ему следовало бы знать, что так случится. Следовало бы видеть, что все к тому идет. Даже О'Бурн, который завербовал его в братство два года назад, предупреждал: «Нельзя совмещать женщин и дело». Но тогда он не придал значения этим словам, а вот теперь…

Пожав плечами, он пробормотал:

– Что ж, Колм – хороший человек.

– Ты даже не пытаешься меня остановить? – спросила Мэри.

В голосе ее не было удивления, только страдание.

Ему казалось, его сердце разрывается от боли, но все же он проговорил:

– Мэри, я не смогу отступиться от того, во что верю. Даже ради тебя.

– Я люблю тебя, Конор. – Она коснулась пальцами его щеки, затем, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в губы и тут же отвернулась. – Прощай. Благослови тебя Бог.

Он смотрел ей вслед. Стройная и изящная, Мэри шла по переулку, осторожно ступая по скользким булыжникам. Она казалась прекрасным цветком, который вырос каким-то чудом в трущобах Белфаста. Мэри была единственным настоящим сокровищем в этом отвратительном уродливом мире. Она остановилась на углу, и Конору показалось, что она сейчас повернется, чтобы взглянуть на него в последний раз. Но она пошла дальше и вскоре исчезла из виду. Конор же отчетливо осознал: только что он лишил себя единственного шанса попасть на небеса.

Глава 13

В последующие дни Оливия не вспоминала о своем предложении. Она продолжала обучать Конора чтению, и он довольно быстро делал успехи. Кроме того, он с каждым днем чувствовал себя все лучше и даже начал совершать по утрам прогулки, иногда – очень продолжительные. Изредка его сопровождали девочки, но чаще он гулял один.

Девочки же все сильнее привязывались к Конору, и это серьезно беспокоило Оливию. Она знала: чем сильнее они привязываются к нему, тем труднее им будет расставаться с ним.

«Что ж, ничего страшного, девочки как-нибудь это переживут», – думала Оливия, направляясь к поленнице. Хотя она почти каждый день колола дрова, у нее это не очень-то получалось.

И вообще глупо было просить его остаться. Даже к лучшему, что он скоро их покинет. Ей с девочками его помощь не нужна. Они и так прекрасно справляются.

– Да-да! Прекрасно! – громко сказала Оливия. – Он нам не нужен.

Сдвинув на затылок свою широкополую шляпу, она осмотрелась. Полуразрушенный сарай, покосившаяся изгородь, ветхие хозяйственные постройки… Даже в сумерках они выглядели старыми и жалкими. А ведь когда-то здесь было процветающее хозяйство. Увы, после войны все изменилось. А когда умер отец, стало еще хуже, потому что она осталась совсем одна. Целыми днями Оливия бродила по опустевшему дому, цепляясь за остатки веры и пытаясь обрести смысл жизни. Братья погибли, отец умер, и у нее никого не осталось.