Но девочка по-прежнему стояла у кровати.

– Мама, а Бог всегда отвечает на молитвы? – спросила она.

И Оливия сразу же поняла: этот вопрос не просто уловка, чтобы не ложиться спать.

– Да, всегда, – ответила ока. – А почему ты спрашиваешь?

– Если попросить Бога о чем-нибудь и молиться по-настоящему, очень по-настоящему, Бог исполнит просьбу?

– Не обязательно, – уклончиво ответила Оливия.

Кэрри немного подумала, потом сказала:

– Даже если я буду очень хорошей? Даже если буду съедать за ужином все овощи, молиться каждый вечер и ложиться спать вовремя?

Оливии никогда не приходило в голову использовать Господа как средство заставить Кэрри есть овощи и ложиться спать вовремя. Тихонько вздохнув, она ответила:

– Даже тогда. Видишь ли, Господь может решить, что ты просишь не о том, что исполнение твоей просьбы не пойдет тебе на пользу.

– Но попросить-то можно?

– Да, дорогая. Думаю, попросить можно.

Кэрри сложила ладошки и закрыла глаза. И даже лоб нахмурила от усердия. Но Оливия отметила, что девочка не стала произносить молитву вслух, как обычно, и ей стало любопытно – к чему бы это?

– Но почему ты задаешь все эти вопросы про Бога? – спросила она, когда девочка открыла глаза. – Может, это насчет пони, которого ты так хочешь?

Кэрри покачала головой:

– Ах нет, мама. Пони мне теперь совсем не нужен.

Оливия откинула одеяло, и Кэрри прыгнула в постель.

– А что же тогда? – Она осторожно сняла с девочки очки и положила их на столик рядом с кроватью.

Кэрри медлила с ответом.

– Ах, просто мне хотелось побольше узнать о Боге, вот и все, – проговорила девочка таким невинным голоском, что Оливия сразу же поняла: ей ужасно не хочется говорить правду.

– Что ж, я поняла, – кивнула она. Оливия решила не расспрашивать девочку, потому что знала: та не удержится и сама все расскажет. – Спокойной ночи, дорогая. – Поцеловав дочь, она погасила лампу и вышла из комнаты.

Конор все еще находился в библиотеке, когда она туда спустилась. Он стоял у книжной полки с раскрытой книгой, которую ему дала Кэрри, и сосредоточенно, наморщив лоб, смотрел на страницу. Заметив Оливию, он захлопнул книгу и поставил ее на полку.

– Она попросила меня почитать ей. Что я мог ей ответить? Я сказал, что будет лучше, если она почитает мне. Господи, я чувствовал себя идиотом.

Оливия прикоснулась к его плечу.

– Вам нечего стыдиться. У Кэрри была возможность научиться читать, а у вас – нет. Вот и все.

Конор замер на мгновение, потом отдернул руку. Повернувшись к ней спиной, он сделал вид, что рассматривает бледно-зеленые, в розочках, обои над камином. Оливия невольно вздохнула. Может, она сказала что-нибудь неуместное? Ах, он такой одинокий, такой сложный, такой загадочный… Ей хотелось бы понимать его лучше.