– Я считаю, что ты очень хорошенькая.

– Такая же хорошенькая, как Кара?

Кара Джонсон была лучшей подругой Бекки, и Оливия до сих пор помнила, каково это быть четырнадцати лет от роду и иметь лучшей подругой настоящую красавицу.

– Да, – ответила она. – Такая же хорошенькая, как Кара. Ты похожа на свою родную мать.

– Правда? А ведь я даже не помню, как она выглядела.

– Она была очень красивая. Иногда я ей ужасно завидовала.

– Ты? Но ты же была ее лучшей подругой.

– Можно завидовать даже лучшей подруге, – ответила Оливия, заканчивая расчесывать волосы. – Знаешь, я подумала о танцах по случаю праздника урожая. У меня нет возможности сшить тебе новое платье, но может, нам поискать среди моих старых платьев и переделать какое-нибудь для тебя?

– Правда? – Бекки повернулась и посмотрела на мать. – Там есть одно синее, очень миленькое.

Оливия улыбнулась.

– Говоришь, там есть? И откуда же вы это знаете, мисс? Рылась в моем гардеробе и наряжалась, да?

Бекки кивнула.

– Мне очень нравится синее.

– Посмотрим, что можно сделать.

– А ты что наденешь, мама?

– Ах, не знаю. – Щетка запуталась в волосах девушки, и Оливия принялась осторожно их распутывать. – Думаю, серое.

– Но оно – самое обычное. Ты надеваешь его каждое воскресенье, и ты уже была в нем на танцах в прошлом году. Ты должна надеть что-нибудь особенное. Как насчет того красного шелкового, что висит в гардеробе? Ты в нем будешь выглядеть великолепно, мама.

Красное шелковое… Винно-красное… Она надевала его всего один раз, да и то очень давно.

– Я совсем забыла о нем, – пробормотала Оливия.

– Мы могли бы переделать его, – сказала Бекки. – Как и мое.

– Посмотрим. – Оливия последний раз провела щеткой по волосам дочери, чтобы убедиться, что волосы расчесаны тщательно. Потом отложила щетку и поцеловала дочь в лоб. – Вот. Теперь все.

– Спасибо, мама.

– Пожалуйста. А теперь помолись и засыпай.

Оливия вышла из комнаты и тут же заметила, что Честера уже нет в коридоре. «Где же он?» – подумала она. Заглянув в комнату Кэрри, Оливия все поняла. Девочки в комнате не было. Очевидно, она снова спустилась вниз, а Честер последовал за ней. Оливия вздохнула. Что же на этот раз придумает Кэрри, чтобы оправдаться? Наверное, скажет что-нибудь про Конора Бранигана.

Оливия спустилась вниз. Немного помедлив, вошла в библиотеку – и замерла в изумлении. Конор сидел в потертом кресле у камина, а Кэрри – у него на коленях, в ночной рубашке и в очках для чтения. Босые ноги девочки были перекинуты через ручку кресла, а голова покоилась на плече Конора. Обняв девочку одной рукой, он смотрел в открытую книгу, которую держала Кэрри и читала вслух. Честер же лежал рядом на полу, совершенно забыв о том, что еще недавно угрожающе рычал на этого человека.