Я тогда ещё не могла до конца осознать, что это всё, металась рядом, кричала, срывая голос, а нас, погибших, просто закопали в общей могиле.

Дмитрий хотел выдрать у меня фотографии, бормоча что-то о том, что не хотел расстраивать, что он невольно… но я не слушала. Водила пальцами по лицам родителей и представляла, что хотела бы им рассказать, но тогда, в своё время, просто не смогла.

— Я вам так благодарна! — всхлипнула я и замолчала, не в силах продолжать. И тут меня прорвало, я выкладывала абсолютно всё — как я мечтала стать медиком, как родители были против, но всё же согласились и отпустили меня в Москву, что само по себе было неслыханно, как я жила и училась, как меня невзлюбила наша классная дама за «на редкость паскудный характер», да и многое другое…

Глава 13. Легко ли быть богом

Глава 13. Легко ли быть богом

*** Дмитрий

Я сидел рядом с Надей, смотрел на её лицо, радуясь тому, как мелькала лёгкая улыбка на её губах, как она по своей привычке поправляла непослушный локон, выпадающий из высокой причёски, разглаживала невидимые складки на юбке, и старался не слишком откровенно пялиться в её сторону. Ну да, мало ли, как она отнесётся к такому — барышня всё же, к такому непривычная, поди. Жаль, что не пялиться и не пускать слюни у меня не слишком получалось, словно у девочки, впервые получившей интимное фото в социальной сети. Впрочем, Надя не обращала на меня особого внимания, аккуратно притрагиваясь к фотографии родителей, с нежностью водя изящным пальчиком по бумаге и рассказывая о том, как прошло её детство, юность, про шалости братьев и про свои мечты стать лекарем, всенепременнейше изобрести сыворотку против холеры и уехать на задворки империи, куда-нибудь в Туркменистан, где и безжалостно сеять… что там нужно сеять… насаждать гигиену в отдельно взятом регионе, одним словом. Рассказывала о том, в каком ужасе были её родители, прослышав про замыслы родного дитяти, как позже они смирились и отправили её учиться, а потом… потом для неё не настало.

Последнее она говорила без эмоций, наверное, за эти годы успела смириться с собственным одиночеством и тем, что ей не покинуть пределы бывшего вокзала.

За окном плотные сумерки давно превратились в ночь, но я не хотел расставаться с Надей, как мальчишка, надеясь на то, что воспитание не позволит ей выбросить меня за порог палаты, словно щенка. Нужно всего лишь ещё немного потянуть время, наслаждаясь её обществом. Впрочем, Надежда вскоре встрепенулась, отчего-то смутилась и пробормотала:

— Кажется, я злоупотребляю Вашим вниманием, Дмитрий. Должно быть, я крайне забавно смотрюсь со стороны, особенно со своими детскими прожектами. Да и представление о медицине, и вовсе, о жизни, слишком поменялись. Пусть я привязана к этому месту, глаза-то у меня есть.