Господин капитан упоминал о том, что он посетит её с визитом и я хотела бы обрадовать его хотя бы тем, что девушка без привычной агрессии воспримет моё присутствие. Вернее сказать, я очень рассчитывала на последнее.

Не то, чтобы совсем ничего из моей затеи не вышло… одним словом, моему присутствию обрадовался только сам господин Вяземский, который с праздничным видом сидел на давешнем диванчике. Что касается Сюзанны, то она не сочла даже что-то нецензурное подумать в ответ на моё вторжение."

"— Боюсь, что я ничем пока Вас не порадую, господин капитан, — осторожно начала я, чувствуя себя на редкость неловко. — Разум её крайне далёк от всего, что её окружает. Сломанные же кости можно излечить. Впрочем, всё это вам уже говорил Михаил Ашотович, наш главный врач.

— Светка всегда была на редкость эгоистичной, — искривив губы в ядовитой усмешке, откликнулся молодой человек и усмехнулся, покачав головой.

Меня неожиданно обуяло необъяснимое чувство злости и раздражения на бедную Сюзанну. Захотелось докричаться до неё только для того, чтобы задать её недурную трепку и заставить… а что заставить, я до конца и не поняла. Неужели, это ревность? Смешно! Смешно же? Я искоса посмотрела на господина Вяземского, словно тот должен был угадать мои чувства и тут же окоротить меня, сказав, что вовсе никаких недостойных мыслей не держал в отношении моей персоны. И было вдвойне гаже оттого, что я сама, подумать только! Сама навязала свои услуги, словно уличный шарлатан. И знала ведь, что господин Вяземский мечтает лишь о том, чтобы его невеста вновь была с ним! Однако, всласть заняться самобичеванием мне не дал голос господина капитана:

— … возможно, это покажется для Вас чем-то запредельным, но Вы можете называть меня просто по имени, я буду рад, — тихо произнёс он и замялся, заставив меня против воли заулыбаться.

— Ну что Вы! — я хотела что-то добавить ещё, но окончательно стушевалась, невнятно забормотав о том, что это крайне хорошая идея и в какой-то степени даже отличная, и я буду крайне этому рада.

Не знаю, сколь долго я изображала бы из себя дурочку, если бы Дмитрий не вытащил из-за пазухи несколько сложенных листов. Оказалось, что он проявил некое любопытство и поинтересовался тем случаем, взрывом на вокзале.

— Подумал, что это может быть Вам интересно, Наденька! — произнёс Дмитрий.

Я до такой степени удивилась, что присела рядом на диванчик. Фото моих родителей.

— Вы знаете, — откашлявшись, медленно начала я. — Я стала забывать их лица… сначала помнила, родителей, братьев, даже стою старую няньку, а потом вот… словно во сне. Сохранился лишь образ, глаза матери, когда она смеялась, у неё такие глаза становились добрые. И место, где была сделана эта фотография, я тоже помню. Это были похороны.