А потому маменька была занята радостными хлопотами и не была настроена на то, чтобы выслушивать мои возражения.

— Да, запомнила, — хмуро буркнула я в ответ, не желая мириться с подобной несправедливостью. — Только я всё равно замуж выходить пока не собираюсь, а тем более, за Николашу Углицкого!

— Так никто и не заставляет, милая! — маменька в удивлении слегка приподняла идеальную бровь и наклонила голову, отчего её серьги полыхнули рубинами. — Просто мы… выразим намерение, тебе шестнадцать лет уж минуло, давно пора. Клятв и заверений с нас никто не потребует, да и большого празднования не устраиваем, но всё же… кто надо, будет в курсе.

Я вздохнула и покачала головой, в полной мере ощутив желание маменьки вовремя «пристроить» меня, хоть бы и за сына соседей. Это пока, конечно. И, если подвернётся другой, более заманчивый вариант, родители тут же попросят позабыть о своём обещании и благополучно разорвать помолвку. Хотя, я прекрасно понимала истинную подоплёку в неуёмном желании сообщить о том, что я помолвлена — якобы это отвратит меня от нечестивых размышлений.

Я оставила родительницу в хлопотах по поводу грядущего счастья, пока она вновь не стала расписывать мне достоинства будущего жениха, словно мы не знакомы друг с другом с самого рождения. Уже когда я покидала бальную залу, слышала распоряжения по поводу смены столового текстиля на другой, более приличествующий ситуации, а также приказ достать бабушкин большой набор столового серебра. М-да… малый приём набирал свои обороты…

Пока я предавалась воспоминаниям, мои родители изволили откланяться и покидали дом. И хм… близилось то, чего я втайне желала и опасалась — родители Дмитрия не увидали ничего дурного в том, чтобы предложить нам одни покои.

— Не переживай, Надя! — заметив мою заминку, заявил Дмитрий и слегка меня приобнял. — Эту ночь я совершенно чудесным образом проведу вот на этом кресле.

Действительно, в его комнате стояло небольшое креслице, Дима поколдовал над ним, куда-то нажал, и вот, оно превратилось в довольно короткое и даже на вид неудобное ложе.

— Ну что ты, — тихо проблеяла я, сама, не веря тому, что доносится из моих уст. — Твоя кровать чудесным образом… я хочу сказать, что мы можем там поместиться вдвоём и…

— Конечно, можем, — широко улыбнувшись мне, заверил Дмитрий, после чего, понизив голос, добавил: — Только в этом случае наша свадьба произойдёт уже завтра, а не через неделю, как я планировал.

Я, услышав такое, не сразу поняла, о чём речь, зато, когда сообразила… заполыхала, как маков цвет, до того нервно и смутительно вышло. Кое-как раздевшись и закутавшись в одеяло по самые уши, я просипела жениху, что он может поворачиваться, только чуть высунув кончик носа из своего кокона.