Есть столовая для совместных обедов или ужинов, есть кухня, на которой каждый может сам себе сварить кофе. Туда Катя и вышла. Не это Крапивина волновало, а другое.

— Ну вот, — усмехнулась Шаурина, найдя в его словах подтверждение своим нерадостным мыслям.

— Что — вот? — разозлился он. — Расчетливость Агаты, конечно, границ не имеет, как и твоя непроходимая глупость. Видел я эту филькину грамоту. Предлагала она мне… союз, — пренебрежительно выделив последнее слово, объяснил.

— А-а-а, — опасно протянула Катя, — тогда что ты со мной делаешь? Раз я так непроходимо глупа.

— Я уже начинаю об этом задумываться.

Они еще от того ужина с главным редактором не отошли, два дня прошло, а тут новая волна. Катя, как ему показалась, так и не пришла в чувства. Вела себя апатично, замкнуто.

— А что тут думать? Вон у тебя претендентка готова. Женись! Ее расчетливость и прагматизм как раз по твою душу! Документки уже вон готовы и график на всю оставшуюся жизнь — все, как ты любишь! Она точно страдать и переживать не будет, если ты на пару месяцев пропадешь. И претензий к тебе никаких не будет. Будет сидеть как мышь, лишь бы ты ее не пнул!"

"В какой-то момент Дима перестал на нее смотреть, отвернулся.

Когда Катя вновь столкнулась с его голубыми глазами, замолчала.

— Продолжай, продолжай, — подстегнул он.

— Не будь того первого секса, ты бы ко мне не подошел. — Сердце у Кати тревожно екнуло, но остановиться она не смогла. Понизила тон, но от этого слова не перестали быть острее и больнее. — Так и встречался бы со своей Адочкой. Просто принципы у тебя такие, не знал, наверное, как отцу моему в глаза смотреть будешь, вот и пошел на поводу…

Он поднялся с кресла, но остался стоять у стола.

Схватил чашку с кофе, быстро глотнул несколько раз, словно куда-то торопился. Дождавшись от Кати внушительной паузы, взял авторучку и подписал лежащие на столе бумажки. Те самые, кто Катерина принесла ему в кабинет. Брачный договор. С Филяевой.

Щелкнул авторучкой. Этот щелчок в убийственной тишине кабинета прозвучал как выстрел. В голову. У Кати от боли заломило виски.

Один быстрый четкий росчерк. И все. Все.

Больше не хотелось говорить. Ни говорить, ни слушать. Ни любить, ни встречаться. Ни страдать, ни мучиться, ни болеть. Ей больше ничего не хотелось

Глава 16

Крапивин решительно вошел в открытую дверь кабинета Агаты.

Она столкнулась с его холодно пылающим взглядом и вздрогнула. Замерла, перестав суетливо складывать в коробку какие-то документы.

— Что-то ты задержалась. Я тебе еще пятнадцать минут назад сказал: чтобы духу твоего здесь не было. Или ты мое спокойствие принимаешь за слабость? Я таких глупых людей, как ты, еще в своей жизни не встречал. Ненавижу людскую глупость. Просто ненавижу.

— Уже ухожу, — быстро сказала и снова завозилась руками.