Гореть волшебством, которое неизменно окутывает двух, испытывающих безумное влечение людей. Оно выше ссор, выше недомолвок, выше обид. Оно затмевает собой все, вырывая из пропасти непонимания и пучины запутанных, искаженных суждений. Неверные мысли, неверные поступки — упущенное драгоценное время.

Катя развернулась к Диме лицом и обняла, элегантно обхватив его спину руками.

Он скользнул губами по ее щеке.

— Дима, — прошептала и отклонилась.

— Что?

Что… Дрогнула плечами, как от порыва студеного ветра.

Минуту назад холодела разочарованием, теперь плавилась от желания, смешавшего в себе всю тоску предстоящей разлуки и живую потребность в его прикосновениях.

От такого перепада чувственных температур в ушах звенело тоненьким колокольчиком.

Крапивин смотрел на ее влажно накрашенные губы голодно и с намерением. Катя сжала их крепче, словно спрятала. Но едва он склонился к ней, расслабилась, позволяя целовать себя непристойно крепко.

Глава 14

>— И конфет мне привези. Много.

— Много?

— Да.

— Ты же их не любишь.

— Уже люблю. Уже слезть с них не могу. Мне только и остается, что конфеты есть, пока ты в отъезде.

— Я скоро приеду.

— Когда скоро? Через пять лет?

— Через пять дней.

— Дима, ты хам, — возмутилась Катерина, а Крапивин легко засмеялся. — Да-да. Я полчаса тебе в ухо ною, а ты только сейчас говоришь, что через пять дней приедешь? — приподнялась выше, упираясь взлохмаченной макушкой в изголовье кровати.

— Потому что это еще не точно. Это, к сожалению, не только от моего желания зависит.

— Кто там тебе мешает? Всех на кол.

— Хорошо, я так и сделаю.

— Наконец-то. Дима, ты строгий начальник

— Нет, я добрый.

— А ты в курсе, что у добрых начальников подчиненные плохо работают?

— В курсе. Поэтому я сначала добрый, а потом всех на кол.

— Здорово. Молодец.

— Покажись мне.

— Нет.

— Да, — настаивал он.

— Нет, только по телефону, никакого скайпа.

— Я соскучился, хочу тебя видеть.

— Дима, я два дня с кровати не встаю, сама на себя в зеркало не могу смотреть, не то что тебе показываться. Вот приду в себя, потом будешь смотреть на меня сколько душе угодно. Потерпи пять дней, — усмехнулась.

— Угу, — хмыкнул, зная, что эти пять дней могли растянуться еще на две недели.

— Не заставляй меня нервничать, я и так переживаю.

— Не переживай.

— И вообще, хватит заниматься самолечением, врача вызови, три дня температура не спадает.

— Да что со мной будет, Дима? Это просто сезонная простуда. Поваляюсь в кровати еще пару дней, и все. Врач мне выпишет то же самое, что и мама в меня впихивает.

— Сезонная простуда. Мало ли… Сейчас вирусов всяких полно.

— Дима, твои нотации лучше, чем таблетки, я прям уже вся выздоровела с ног до головы.