"

"Они с Катей всегда чувствовали друг к другу особенную близость, которая после их первого секса еще больше обострилась — возросла и стала бесконтрольной. Катерина, наверное, ощущала то же самое. Только так он мог объяснить ее вспышки и резкую смену настроения. Темнота уравновесила их. До этого пугающая и недружелюбная она стала для них гостеприимной и понятной. Заключилась в целый мир, состоящий только из их запахов, прикосновений, вкуса ликера на губах.

Возбуждение делало Катю невероятно красивой. Сейчас он ее не видел, но помнил. Разгоряченную и шальную. Порывистую, но покорную. Наедине она становилась ему податливой. Он прикасался к ней, и она таяла, не замыкаясь и не скрывая своего удовольствия. Целовал ее — и сам сходил с ума от ее нежности. Желание, сидевшее до этого момента внутри сжатой пружиной, вдруг расправилось и электрическим током ударило по венам.

— Сказала, что переоденешься. — Под платьем обнаружил подаренное белье — узнал шероховатое кружево и россыпь холодных камней.

— Передумала.

Как хорошо, что передумала.

Ему весь вечер казалось, что, как только они останутся наедине, он первым делом снимет с нее платье и белье. Но получилось по-другому: захваченный новыми ощущениями, он не спешил. У него отняли зрение, сохранили только возможность чувствовать и осязать, переживая контраст между небрежной крупной вязкой шерстяного платья и виртуозным плетением тончайшего кружева.

Все у него забрали. Оставили только бездумное следование собственным инстинктам. Расстегивая пуговицы, словно отвоевывал желанное тело. Касаясь языком пылающей кожи, отнимал дыхание. Целуя мягкие губы, заставлял ни о чем больше не думать. И сам про все забывал.

— Подожди… — Катя прервала поцелуй и чуть отклонилась.

Хотела стянуть с него одежду. Ей тоже нужно его коснуться. Чувствовать под ладонями горячую кожу, а не ткань рубашки.

Чуть царапая, провела ноготками по шее, ухватилась за ворот, начала расстегивать мелкие пуговицы. Трудно они поддавались непослушным пальцам, но с несколькими удалось справиться.

Прижалась губами к шее, лизнула ямочку между ключиц. Когда поймала там бешеное биение пульса, что-то горячей волной прошло по ней, что-то истинное и настоящее.

Дима тронул ее лицо и приподнял за подбородок.

— Мятная девочка.

— Какая? — с трудом распознавала смысл сказанных слов.

— Мятная. От тебя мятой пахнет.

— Почему?

— Не знаю, почему. Пахнет мятой, и все.

Коснулся губ, замер в миллиметре, ловя дыхание и ожидая, пока ее рот приоткроется для поцелуя. Катя улыбнулась, разомкнула губы, выдвинула вперед кончик языка, чтобы почувствовать всю сладость, которую Дима ей даст своей лаской.