Раскосов узнал об аресте Штунделя от Пикуличева, а тот от шофера, ездившего на Лазоревую за продуктами. Никуличев рассказывал шепотом и все время облизывал трясущиеся губы и вытирал потные ладони.

Раскосов выслушал молча. И быстро выпроводил Пикуличева. Надо было подумать о себе.

На тоннеле все идет своим ходом. Так же покрикивает электровоз, так же работают, строят, живут... Им что! У них все ясно впереди.

Нужно на прощанье хлопнуть дверью, да так, чтобы эхо полетело по сопкам: порадовать Патриджа — перед уходом взорвать к чертовой матери тоннель... А что уходить надо — в этом Раскосов не сомневался. Не то чтобы он опасался, что Штундель его выдаст... просто чувствовалось по всему, что пора.

Как мог рухнуть Штундель? Вот это было непостижимо! Штундель был для Раскосова образцом. Именно таким представлял он настоящего разведчика. И завидовал, что его самого держали столько времени на задворках, в глуши. Раскосов хотел бы блистать, как Штундель, достигнуть прочного положения, завести связи... С появлением Штунделя Раскосов только и начал находить вкус в своей подлой работе. Казалось, теперь все должно было пойти иначе. Раскосов подумывал переехать в Москву, пробраться в партию, жениться на какой-нибудь смазливой дочке высокопоставленного лица... Жил же Штундель столько времени в центре, у всех на виду! Быстро, быстро сыграл он игру!.. Ну что ж. Нечего делать, теперь надо уходить...

Раскосов лег, как был в сапогах, в одежде, на постель. Кто знает, когда теперь придется снова лежать на постели. Впереди тайга.

Раскосов лежал и думал. Издали доносился грохот разгружаемых вагонеток. И не сливаясь с этим гомоном труда, глухо, наплывами, таинственно и важно шумела тайга. Предчувствие весны! Предвесенние шумы!

Раскосов прислушивался к этим двум хорам, равнодушно смотрел на потолок, на стены, увешанные выцветшими, пожелтевшими диаграммами, и уносился мыслями туда — в далекий заманчивый мир.

С чем он явится к хозяевам? С вестью о поражении? Вот если он взорвет тоннель — будет другое дело!

И Раскосов уже видел мысленно, как летят в воздух камни, бетон, железные скрепы, клочья вагонеток и люди... Начались бы раскопки... Извлекали бы изуродованные трупы... И среди жертв числился бы и Зимин... А тем временем он пробрался бы за границу... Его встретили бы с триумфом... Новые опасные поручения... Бешеная карьера... О Раскосове ходят легенды: «Неуловимый»! «Человек, который все может»!..

Раскосов прислушался. Тайга шумела.

«Она меня зовет, — подумал Раскосов. — Иду, иду! Дай только провернуть это дельце... Ведь все уже готово, на мази!».

Когда в первый раз Раскосов, повстречавшись с Кайдановым, кратко изложил ему задачу, Кайданову не понравилась затея.

— А мы куда?

— Мы уйдем.