— Это верно, — соглашается Нина и мечтательно развивает эту тему: — В самом деле, Ирина, на такого во веем можно положиться. Не обманет, не подведет, в беде выручит, в горе утешит...

— Ого, да ты не влюбилась ли, девочка?

— Я вообще никогда не влюблюсь. Я даже не понимаю, как это можно вздыхать, закатывать глаза. Это только в романах выдумывают, и то в старых-старых, в которых и страниц много потеряно, и обложки уже нет...

И Нина будто накликала на свою голову. Игорь и сам не понимает, как это случилось. У него даже в мыслях не было!"

"Однажды они возвращались с репетиции.

Был вечер, и было темно. Нина боялась упасть, он взял ее под руку. А потом выбрались на тропинку, и там было легче идти, но тропинка была такая узкая, чего они то и дело подталкивали друг дружку.

— Никак не могу запомнить роли, — жаловалась Нина. — И не потому, что я беспамятная, а петому что надо говорить одно, а хочется совсем другое, а между тем нельзя другое, обязательно говори то, что в роли написано. Ты понимаешь, как это трудно? Ничего ты не понимаешь! — Она остановилась и смотрела на него с сожалением.

— Ну вот ничегошеньки не понимаешь!

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь! — И Нина наклонилась близко к нему, чтобы разглядеть выражение его лица.

И вдруг как-то само собой вышло, что губы их сблизились, и Игорь почувствовал, какие они у Нины прохладные, сладкие... Нет, ничего не почувствовал, это он уже потом только вспомнил. Факт тот, что они поцеловались. И Нина вскрикнула:

— Ой!

Но так как уже. все равно дело было сделано, то они поцеловались вторично.

Угрызения совести у Игоря начались незамедлительно, как только он пришел к себе и улегся в постель.

«Что же это такое получилось? Выходит, что я ветреный человек! Ведь я люблю Ирину. И вдруг — я целуюсь с Ниной... Но как же я отношусь к Нине?».

И Игорь вынужден был признаться, что любит и Нину и без нее тоже не мыслит жизни. Но тогда что же выходит? Ведь этого вообще не бывает! По-видимому, у него испорченная натура. Разве он падишах или Синяя Борода?

И он уснул в ту ночь в полном смятении.

На другой день он встал с постели со смутным сознанием, что в его жизни произошло что-то скверное и непоправимое.

«Ах да, — вспомнил он, — Нина и Ирина, но, может быть, все это разъяснится и станет понятным? Все это пройдет?».

Он прислушался к себе, к своим ощущениям, как больной прислушивается к своей боли. Но это не проходило. Он продолжал любить двух! И этот поцелуй горел на губах, и даже казалось, что сохранился до сих пор какой-то привкус или аромат Нины — такая чепуха!

Игорь умылся, старательно намылив лицо, уши, шею, но привкус и аромат не проходили. Он решил не встречаться сегодня с обеими.