Сколько лет я не танцевал? Ну-ну. Посмотрим! Мы еще постоим за себя!».

Агапов поправил ремень, одернул гимнастерку. Нина положила тоненькую руку ему на плечо, едва доставая.

Несколько старомодно, держась очень прямо, Агапов закружил Нину в вальсе. Она легко и красиво порхала вокруг, и через два-три такта они применились друг к другу. Агапов почувствовал, что у него получается, и напряженность исчезла.

Плавно прошли они целый круг, и Агапов с ходу усадил Нину на стул недалеко от выходной двери. Раздались аплодисменты, кто-то крикнул «браво», и уже закружились другие пары.

Нина торжествующе озирала всех и обмахивалась носовым платком. Агапов, слегка запыхавшись, улыбающийся и довольный, вышел на крыльцо вместе с Агаяном и закурил.

— Хорошо танцует девушка!

— Сорванец эта Быстрова. Очэнь симпатычная девочка.

— Какая теплынь на улице. Как на юге.

— В августе много звезд падает.

— Вы курите, Манвел Вагранович?

— Курю, но не затягиваюсь.

— А клуб-то у нас маловат. Смотрите, какая давка. Надо побольше построить. С буфетом и несколькими фойе.

— Обязательно с буфетом! А то у нас фруктовую воду только в столовой можно достать! Частное слово!

— Правильно. И сад около клуба должен быть. Вот стало нам жарко, а деваться некуда, кроме как на крыльцо.

— Вот когда сам потанцуешь, все это заметнее становится.

— А вы-то что же — танцуете, танцуете, а вытанцевать хорошего клуба не можете?

— А вот и нэверно: в смете будущего года прэдусмотрел!

— Пройдемся немного?

Оркестр громыхал так, что стекла дребезжали.

— Какой танец они играют? Ах да! Падеспань.

Когда они дошли до железнодорожной насыпи, из клуба все еще доносились обрывки музыки. Так они добрели до семафора, почти не разговаривая, только перебрасываясь отрывочными словами.

Упоминание Агапова о юге напомнило Манвелу Ваграновичу родную Армению.

Андрей Иванович думал о другом. О возрасте, о надвигающейся старости... Как это странно! Он-то знает, что он совсем молод, сознает всем существом. И все мысли его молодые и молодые дела. Между тем окружающие считают его, вероятно, стареющим генералом. Но вот Нина не посчитала же, потащила танцевать? Нет, человеку столько лет, сколько ему хочется!

3

А в техбюро лазоревской ЦРМ в этот час шла полным ходом работа. Яркие лампы с зелеными козырьками освещали большие листы ватмана. Пласты табачного дыма тянулись сизыми реками в открытые окна. Инженеры толпились вокруг реконструированной модели скоростного путеукладчика, сверкающей свежим лаком. Шел горячий спор.

Розовый, круглый, сияющий довольством, умом, эрудицией и стеклышками массивных очков в шестиугольной оправе, молодой инженер что-то с жаром доказывал пожилому, с седой гривой волос и седеющим клинышком бородки.