Я заварила тебе чайку, пирожок испекла, ты лучшая девочка на свете».

Серафима разрыдалась и уткнулась лицом в плечо Мухиной.

– Да! Да! Да! Почему она мне ничего не сказала? А жене любовника выложила?

Ольга начала гладить ее по голове.

– Тише, успокойся. Ира тебя очень любила, но ты была тогда ребенком, недавно школу окончила. Дети эгоистичны, они могут матери нагрубить, но уверены, что их любят, все простят. Мы с Ириной в то время тоже были не старые бабы, молодыми себя считали, несмотря на детей-подростков. Я столкнулась с изменой мужа, Ирина некстати влюбилась в женатого. Нас жизнь уже побила, по кочкам помотала. Макнина, с одной стороны, боялась повесить на тебя тяжкий моральный груз, сообщить о неизлечимой болезни, о скорой смерти. С другой… Вспомни себя в те годы, когда это случилось, ты беду в одиночестве переживала?

Серафима отстранилась от Ольги и вытерла лицо подолом платья.

– Я шла к Оксане, она моя школьная подруга. Вывалю перед ней горести и сразу станет легче! Ириша мне была как мама, но матери кое о чем не сообщишь.

– Вот-вот, – закивала Ольга, – у девочек всегда есть лучшая подруга, а то и несколько. Ира расскажет тебе правду, попросит молчать, а ты сообщишь товарке, та еще кому-то… А сейчас ты с кем-то делишься, если дело серьезное?

Сима судорожно вздохнула.

– Нет. Несколько раз обожглась на болтливых языках. Хватит с меня.

Мухина взяла Серафиму за руку.

– Со мной так же. Лет в двадцать пять я наконец-то поняла, что с приятельницами можно веселиться, бегать в кино, на танцульки, шастать по магазинам, сплетничать. Но если в жизни происходит нечто по-настоящему важное, то не стоит в это посвящать знакомых. Должен быть один человек. Верный, настоящий друг. Вот ему все открыть можно, остальным нельзя. Да только найти такого очень трудно.

– У меня есть, – сказала Серафима, – мой муж."

"– Повезло тебе, – улыбнулась Мухина, – хотя и у меня благодаря внучке появился друг, которому можно доверить все свои тайны, и он их никому никогда не разболтает. Сима, Ира тебя любила, берегла. Это все, что тебе нужно знать и помнить.

Коркина закрыла лицо руками.

– Даша, простите! Пожалуйста! Да, я сидела под окном! Когда Ира умерла, я думала, что сойду с ума. Потом вышла замуж, стала очень счастливой. Мысли об Ире ушли на задний план. Я ухаживала за ее могилой, но не рыдала, как раньше, не сидела на кладбище. Супруг поставил Макниной памятник, порой мы вместе туда приезжали. Я продолжаю считать Иру матерью, но острая боль ушла, осталась печаль. Год назад муж улетел в командировку, а я пошла перед сном кино посмотреть. Нашла какой-то фильм, включила. А там история прямо как моя, только про мужчину.