Он узнает, что его отец на самом деле не умер от рака, а повесился из-за того, что связался с нечистым на руку компаньоном… Сюжет пересказывать смысла нет, я прорыдала все время, пока шел фильм, воспоминания ожили, стали давить на меня, я очень хотела отомстить Ольге. А когда вы стали расспрашивать… я соврала! Хотела, чтобы Мухину посадили за убийство! Вот так! Сейчас мне стыдно. Прошу прощения у всех. У вас, у Ольги. Хочу уйти сию секунду.

Серафима встала и посмотрела на мать Федора.

– Вы хороший человек, а я дура!

Мухина протянула ей руку.

– Все мы порой бываем глупы. Я еще похлеще вас! Таких дров в жизни наломала!

– Навряд ли мы сможем дружить, – пробормотала Серафима, – ни вам, ни мне этого не надо. Но хочу, чтобы вы знали: с этого дня я отношусь к вам иначе, не считаю убийцей, растеряла всю ненависть.

Серафима попятилась, развернулась и убежала. Сеня последовал за ней, говоря на ходу:

– Посажу ее в машину и вернусь.

Глава тридцать пятая

Я подошла к кофемашине и включила ее.

– Ольга Гавриловна, вы пару минут назад сказали, что у вас благодаря Кате появился друг, которому вы поведали свои тайны? Вот, сварила вам еще капучино.

Мухина взяла у меня из рук чашку.

– Спасибо. Я не принадлежу к числу женщин, которым требуется жилетка для слез. Давно поняла: подруга или какая-то родственница не подходят для откровений. Сегодня вы идете рука об руку, а завтра – враги. И что будет тогда с вашими тайнами? Жизнь сформировала из меня стальную женщину, никто меня плачущей много лет не видел. Но и у робота случаются поломки, и мне иногда хочется кому-то на грудь упасть, выплакаться, рассказать, как день прошел, посетовать на мелкие неудачи, обиды, поделиться радостью. И с кем пообщаться? Кому свои эмоции выложить? Сыну? Тому не до моих проблем, Федя серьезным делом занят. Кто еще есть? Светлана? Невестка не должна подноготную свекрови знать. Елена? Эта кандидатура вообще не рассматривается. Как я решила проблему? Ничего нового не придумала, подозреваю, что многим замужним девочкам любого возраста приходит в голову та же мысль: встать вечером в ванной перед зеркалом и самой себе поплакаться. Конечно, не каждый день, но когда меня что-то сильно задевало, я непременно сообщала об этом своему отражению. И мне всегда делалось легче. А потом появился друг, Сократ.

– Редкое имя в наше время, – хмыкнула я. – Отчество у него какое?

– У него нет отца, – улыбнулась мать Федора, – это дневник.

– Вы стали записывать все, что случалось за день? – восхитился Кузя. – Прямо как в девятнадцатом веке. Думал, в наше время такое хобби себя изжило.

– Записывала, – согласилась Мухина, – но не с помощью ручки в тетради.