Он таранит мной стайку щебечущих девушек с бокалами, они с визгом расступаются, букет в его руках разлетается по бетону, дорожкой из роз до стены, в которую он меня впечатывает. Задыхаюсь и раздираю ногтями его кисть, секунды идут, его взгляд, как в дымовой завесе, мутный, сплошная серая поволока, разъедает мое лицо.

- Эй, эй, полегче, - чьи-то пальцы пытаются убрать с моей шеи его руку. Артур на секунду сдавливает сильнее, будто сомневается, от чего я едва не валюсь с каблуков, и резко ослабляет, скользит по телу мне на талию.

Закрываюсь ладонью, сквозь кашель слышу, как он говорит:

- Все в порядке, это моя жена.

- Вы не дома на кухне, тут у людей свадьбы.

Через плечо Артура кошусь на парня, незнакомый, он неодобрительно качает головой и отходит, на крыльце только мы трое, остальных ветром сдуло, куча народу у ступенек, все они смолкли и смотрят на нас.

Артур поворачивается. Я стою между ним и стеной, опираюсь на перила и жалею, что ляпнула эту дурь, никогда не видела мужа таким неуправляемым, и страх тугими сгустками наполняет кровь.

- В баре нужно было провести конкурс, я сходила за охранником и вернулась, - говорю хрипло. - И твоих озабоченных партнеров там уже не было. Никто меня не трогал, но, я так поняла, могли. Это не похоже на шутку.

Он курит, стряхивает пелел нам под ноги. Помолчав, говорит:

- Ты сама виновата. Я не знаю, что делать, Юль, может, нам развестись?

- Развестись? - тупо повторяю странное слово. Для которого абсолютно никаких причин нет. - Случилось-то что?

- Перестань, - Артур морщится.

Смотрю на его сигарету. Я бросила курить полгода назад, старалась вести здоровый образ жизни, хотела детей. Наши с мужем желания, оказалось, расходятся.

- У тебя есть другая? - закусываю губу.

Он искривляет лицо в неестественной усмешке, и напрочь убивает мое желание расспрашивать. Ему надо остыть, с ним что-то не в порядке.

А мне покурить.

Молчу, беру его руку, тяну к себе, из его пальцев затягиваюсь сигаретой. Он, разом очнувшись, отбрасывает ее в сторону, не дает мне выпустить дым, прижимается к моим губам. Пальцами зарывается в волосы и давит на затылок.

- Артур, - выворачиваюсь.

Он сжимает мой подбородок, лишая возможности закрыть рот, своим телом впечатывает в стену, чувствую вкус крови из ранки, которую он разодрал и как пульсирует шея в местах его хватки, в его твердых напряженных мышцах нарастает дрожь, его сердце, как сумасшедшее, долбится мне в грудь. Ощущаю, что он хочет меня. Не как супругу, с которой осточертел секс и скоро развод, а яростно, слепо, болезненно, и не понимаю, зачем он это сказал. Когда, он как дикарь, заводится с полоборота - не может быть третьих, не может быть проституток в сауне с друзьями.

Зачем развод. Может, он пьяный?

Артур резко отрывается.