***

– Ты что-то хочешь там расслышать? – посмеивалась Мила, глядя на коротко стриженную макушку Егора.

Ухом и щекой он прижимался к ее животу. Уже был поздний вечер. Гости давно разошлись, наконец, оставив Милу и Егора наедине. И сейчас они обосновались в удобной постели, правда Егор ворчал, что его кровать у него в квартире больше, потому жить они должны именно там. Но это потом, после. Утром соберутся и переедут. А пока что Латыш просто хотел лежать вот так, обнимая свою любимую малышку.

– Нашего пацана. Там же пацан? Или девочка? – еще шире заулыбался Егор, не убирая уха с живота Милы.

– Не знаю, после будет видно, – ответила Милания.

– Знаешь, два месяца назад я смотреть боялся в твою сторону, и если бы ты не села в мою тачку, так бы и мотал сопли на кулак, – признался Латышев.

– Врешь ты все. Какие сопли? – рассмеялась Мила и погладила пальцами мужскую руку.

Вернее, ручищу. Егор был гигантом в сравнении с ней. Несгибаемой скалой, надежной и гранитной. Мила знала, что любимый всегда сумеет защитить ее.

– Самые обычные. Розовые. Романтичные, – хмыкнул Латыш. – У меня вообще вечный ступор появлялся в твоем присутствии. Слова сказать не мог.

– А сейчас уже можешь? – рассмеялась Мила и принялась гладить парня по широкой спине, плечам, шее. Ей вообще нравилось его гладить, изучать пальцами, ладонями, впитывать его жар. Она ведь вечно мерзла, а с ним – постоянно жарко и горячо.

– Сейчас ты вся моя, – говорил Егор, щекоча ее живот губами. – У меня теперь в твоем присутствии не ступор, а стояк.

Мила расхохоталась, а Егор фыркнул.

– Я серьезно. Постоянно тебя хочу, – повинился Латыш.

– А раньше не хотел? – все еще посмеивалась Мила, а Егор изменил положение, подтянувшись на руках выше, навис над девушкой и принялся водить носом по нежной щеке, подбираясь к уголку губ.

– Раньше… Раньше ты была для меня недосягаемой звездочкой, – признался Латыш. – Светила для меня. Грела. На расстоянии. А прикоснуться нельзя. Только любоваться со стороны. И не трогать руками.

– Все же хорошо, что я тогда села в твою машину, – уже без улыбки проговорила Мила.

– Это был лучший день в моей жизни, принцесса, – выдохнул Егор прямо в губы любимой девушки.

***

– Это был лучший день в моей жизни, принцесса, – прошептал Латыш, глядя на то, как его молодая жена медленно избавляется от подвенечного платья.

Мила запретила ему помогать. Он не настаивал. Слишком хрупким был наряд невесты, а Мила им сильно дорожила. А Егор своим нетерпением и медвежьими руками мог легко порвать одежду. Потому пришлось смотреть со стороны и терпеливо ждать.

– Я уже где-то слышала эту фразу, любимый, – подмигнула Мила и коварно улыбнулась.

Егор нетерпеливо зарычал, глядя на то безобразие, что скрывалось на Миле под платьем весь день.