— Но…

— Так, кукла, — зло рыкнул он, и его темные глаза опасно сверкнули, — вали отсюда, пока не огребла. Не собираюсь я помогать ни тебе, ни твоему вонючему университету, усекла?

Дальше еще было про толстую задницу, тупую башку и все это матом, но Уля уже не слушала. В горле стоял жесткий колючий комок, словно она проглотила подушечку с иголками, и теперь та колола изнутри своими острыми стальными вершинками. От этого было так больно, что хотелось плакать. Очень хотелось.

«Не при нем, только не при нем», — твердила себе Уля, чувствуя, как под ресницами вскипают горячие слезы, но все же не удержалась и некрасиво всхлипнула прямо ему в лицо, прежде чем успела развернуться и быстро зашагать в противоположную сторону.

Куда? Неважно. Хоть куда. Подальше отсюда.

На морозе слезы быстро застывали и царапали лицо, но Уля этого не замечала. Шла, обхватив себя руками, и горько ревела — от обиды, от беспомощности, от всеобщей тотальной несправедливости.

— Эй! Блин, как там тебя. Стой! Стой!!!"

"Его крик резанул по ушам, и она вдруг испугалась. Мало ли что он хочет сделать, ведь сам угрожал, что она огребет.

Уля побежала быстрее, проскочила дорогу на красный свет, едва не оказавшись под колесами проезжающей машины, и помчалась к парку. Там много людей, там он ей ничего не сделает.

От страха она даже перестала замечать и свой лишний вес, и неудобные ботинки. Бежала, как в последний раз.

— Стой, дура! — раздалось в подозрительной близости от нее, чужое дыхание обожгло шею, и в следующую секунду Улю жестко перехватили поперёк груди, ловко сделали подсечку, и она вместе со своим противником кубарем покатилась в сугроб.

Конец"