Он был слишком занят, чтобы сидеть у постели умирающей жены.

Он был слишком занят, чтобы воспитывать свою дочку.

Он был слишком зациклен на своей работе…

Деньги, деньги, деньги – это все, что его волновало, и это все, что он мог предложить.

В то время я была еще наивной девчонкой, которой отчаянно хотелось любви, утешения. И я нашла ее в семье моих тети с дядей. Бездетные, они всегда мне благоволили. Я частенько бывала у них в гостях.

И вот однажды я пришла как всегда без звонка, а тети дома не было. Зато был дядя. Он пригласил меня поужинать, долго разглагольствовал на тему того, как ему жаль, что моя мама заболела такой страшной болезнью, как он без нее скучал. И как сильно я напоминаю ему ее…

Я плакала, как дурочка. Приняла все за чистую монету, позволила себя обнять.

Но я была совсем не готова к тому, что произошло после.

Дядя положил руку мне на колено и начал приставать. В первую пару секунд я настолько ошалела, что даже ничего не сказала. Но очень быстро пришла в себя. Двинула ему в причинное место и убежала.

В тот же вечер я позвонила тете и все ей рассказала.

Вот только она мне не поверила.

Тетя приехала в гости той же ночью и битый час уговаривала меня поверить, что дядя совсем ничего плохого не имел в виду. Он же просто хотел успокоить плачущую меня, обнял, а рука попросту соскочила. И вообще, какие у меня доказательства того, что он приставал? Никаких? Ну значит не было ничего, я все не так поняла. Я просто маленькая девочка, которой показалось.

Мне было так противно, что хотелось сдохнуть."

"«Отец ни за что тебе не поверит, - давила на больное тетя. – Ты хочешь его разочаровать? Тебе мало того, что он перенес из-за твоего вранья по поводу школы? Помнишь, сколько небылиц ты ему наплела про оценки, про то, как тебя обижали одноклассники? Вправду думаешь, что он встанет на твою сторону после всего? Ты посмотри на то, как одеваешься, у тебя все юбки длиной как пояс…»

В тот момент я почувствовала себя такой беззащитной, что хотелось выть.

Отцу я так ничего и не сказала, потому что была уверена – не поверит. Отвернется от меня, обвинит в том, что сама напросилась.

Я возненавидела его лютой ненавистью за то, что его никогда не было рядом. За то, что не защитил.

А еще я поняла, что совершила огромную ошибку.

Мне не следовало жаловаться на дядю. Стоило записать это на видео, а потом всю жизнь шантажировать его записью. Вот тогда этот козел поплясал бы на углях! И тетя бы поплясала.

С тех пор я вообще никому и никогда не доверяла своих секретов.

А еще я сообразила, как можно превратить слабость в силу. Использовала мужскую похоть как оружие, когда мне было нужно.

Папочка бы не одобрил.

Старший Логинов лег бы замертво, узнай он хоть о половине того, что я успела натворить за жизнь.

Бездумно хватаю телефон, звоню Антону.