Меня это почему-то сильно напрягало, ведь обычно ему только дай волю надо мной понасмехаться. А тут молчит. Принципиально ведь молчит, говнюк. Моську злую давит, и не смотрит на меня. Совсем не смотрит… голову показательно отворачивает.

— Катя! Мне помощь твоя нужна! — с выпученными глазами в дом вбежала Аленушка. — Пойдем, поговорим…

Увидев меня, облегченно вздохнула. По-видимому, надумала себе уже всякого. Вообще странно, что умудрилась оставить их вдвоем. Они обе обычно стерегут Маркушу, как последний в мире золотой слиток.

— Ладно уж, пошли, — сокрушенно согласилась Катька. — Все равно момент испорчен.

Меня-то они не боятся с ним оставлять. Я же у нас страшненькая.

Она оделась, и они обе вышли. На кухне воцарилось долгое молчание, разбавляемое лишь бесперебойным тиканьем часов и веселыми криками за огромным светлым окном, впускающим солнечные лучи."

"В какой-то момент, с шумным выдохом отложив хлопья, я все же решилась узнать:

— Ты на меня злишься?

Глава 19

Хюррем-султан

— Злюсь? — удивленно приподняв брови, Марк окидывает меня пустым взглядом, но уголки его губ насмешливо приподнимаются. — А у меня есть причины?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Ты мне скажи.

— Ты задала вопрос, — резко.

— Это из-за Димы или из-за того, что я говорила о тебе.

— Не злюсь, — он с глухим выдохом отходит от меня, и выглядит при этом отчужденным. — И я удалил то видео. Можешь больше не нервничать.

— Марк… — должна ликовать, но внутри все переворачивается от других эмоций, скручивающих нутро в тугой узел. Дышу с трудом.

— Синичкина, — натянуто улыбается. — Осади. Просто мне надоело.

— Что?

— Наша война. Мне стало не интересно.

Молча принимаю данную информацию, пытаясь отыскать внутри хотя бы крошечную искорку радости. Но мимо. Я чувствую нарастающую обиду. Колючую. Жгучую. Едкую.

Не могу спокойно наблюдать, как он уходит из кухни, даже не задев меня колким комментарием, как делал всегда.

— Так ты теперь с Васнецовой?

— Тебя это волнует? — насмехается, оглянувшись.

— Нисколечко…

— Ммм…

Мотаю головой и прикусываю язык, лишь бы не взболтнуть лишнего. И силюсь не закричать на него.

Оставшись одна, скучающе догрызаю шоколадные шарики, безлико бродя по кухне. Народ уже во всю веселится, катаясь на лыжах, а мое настроение ниже плинтуса. За окном Аленушка с Катькой крутятся, о чем-то секретничают. Не удержавшись, чуть приоткрываю небольшую щель, впуская морозный воздух, покрываясь при этом жгучими ледяными мурахами.

— Мы же договорились, когда вдвоем, Маркушу не трогаем, иначе… рассоримся с тобой, — жалобно пищит сестрица. — Ты договор нарушаешь, Катюш.

Так вот оно что, — хмыкаю я.

— У тебя был шанс на праздниках, а у меня — сейчас. Тебя здесь вообще не должно быть.